Я терпеливо дождалась, пока она закончит отдавать им распоряжения. У дальней стены на подоконнике сидел человеческий двойник Нахадота и отрешенно созерцал садящееся солнце. Если он и услышал, как я вошла, то не подал виду.
– Должна признаться, ты пробудила мое любопытство, – пропела Симина, соизволив наконец ко мне повернуться.
Я почувствовала виноватое – правда, краткое – удовольствие, разглядев здоровенный синяк у нее на скуле. Неужели не могли волшебством свести? Какая жалость.
– Что привело тебя в мои апартаменты? Неужели ты решила умолять пощадить твоих варваров?
Я покачала головой:
– Это было бы бессмысленной тратой времени.
Она улыбнулась – почти ласково.
– Да, это правда. Итак. Чего ты хочешь?
– Ты мне сделала одно предложение. И теперь я хочу им воспользоваться, – проговорила я. – Надеюсь, уговор остался в силе?
И снова судьба вознаградила меня – Симина, судя по выражению лица, вообще не поняла, о чем речь.
– Что за уговор? Разве я тебе что-то предлагала, дражайшая кузина?
Я кивнула в сторону неподвижной фигуры на подоконнике. Теперь я могла разглядеть, что на нем есть одежда. Обычная черная рубашка и такие же штаны. И – для разнообразия – железный ошейник. Никаких серебряных выкрутасов. Что ж, так даже лучше. Его наготу я находила абсолютно безвкусной.
– Ты сказала, что я могу как-нибудь воспользоваться услугами твоего… домашнего питомца.
Наха за спиной Симины развернулся и уставился на меня. Карие глаза раскрылись во всю немалую ширину. Симина тоже вытаращилась, кстати. А потом расхохоталась.
– Ах вот оно что! – И она подбоченилась – портные заметались в полном отчаянии. – Ну что ж, кузина, не скрою – замечательный выбор. С ним гораздо приятнее, чем с Теврилом. Но – прости за столь личный вопрос – ты… такая… маленькая и… слабенькая. А Наха – о-о-о-о… он так… силен… Ты – уверена?
Я не обратила ровно никакого внимания на изливающийся на меня поток оскорблений.
– Да, уверена.
Симина покачала головой – она была заинтригована.
– Как скажешь, милая. Так или иначе, сейчас я в нем не нуждаюсь. Он сегодня слишком слаб. Возможно, как раз в кондиции для тебя, хотя…
Она задумалась и посмотрела в окно. Видно, прикидывала, сколько осталось до заката.
– Ты, конечно, знаешь, как опасен закат.
– О да, – улыбнулась я.
Она нахмурилась – но лишь на мгновение. Я бестрепетно продолжила:
– Я не хочу умереть раньше, чем положено.
Некоторое время она подозрительно таращилась на меня. У меня внутри все свилось в тугой узел. А потом она… просто пожала плечами.
– Иди с ней, – приказала она, и Нахадот встал.
– Сколько я должен с ней пробыть? – бесстрастным голосом поинтересовался он.
– Оставайся с ней до самой смерти! – И Симина распахнула руки в подобии великодушного объятия. – Разве могу я отказать в последней просьбе? Но пока будешь ею заниматься, Наха, смотри – не изнуряй ее слишком сильно. Она должна держаться на ногах и быть в здравом уме. Послезавтра утром она нам понадобится в целом виде.
Железная цепь тянулась от ошейника к ближайшей стене. Симина отдала приказ, и она отпала от кольца. Наха подобрал болтающийся конец, а потом повернулся ко мне с непроницаемым видом.
Я вежливо склонила голову, благодаря Симину. Она не обратила на меня внимания – портной уколол ее булавкой, и она взвизгнула от ярости. Я вышла из комнаты, не оглядываясь. Сейчас Нахадот пойдет за мной или чуть позже, мне все равно.
Если бы я была свободной, чего бы я пожелала?
Мира и спокойствия для Дарра.
Понять, за что и ради чего умерла мать.
Чтобы в мире все изменилось к лучшему.
А для себя…
Да. Теперь я понимаю. Я тоже выбрала того, кто будет определять мой облик.
– Она права, – подал голос Наха, когда мы оказались у меня в комнатах. – От меня сейчас мало проку.
Он произнес эти слова равнодушным голосом. Но я почувствовала в них горечь.
– Ну и прекрасно, – отозвалась я. – Не очень-то и хотелось.
Я отошла и встала перед окном.
За спиной долгое время молчали. Потом он подошел поближе.
– Что-то изменилось. Ты стала другой.
Свет падал так, что стекло бликовало, и я не могла разглядеть его отражения – но уверена, он смотрел настороженно.
– Со времени нашей последней встречи слишком много всего произошло.
Он положил руку мне на плечо. Я не сбросила ладонь, и он прихватил второе, а потом осторожно развернул меня лицом к себе. Я не сопротивлялась. Он долго смотрел мне в глаза, старался там что-то вычитать. Возможно, хотел запугать меня – не знаю.
Потому что вид у него был… м-гм… отнюдь не пугающий. Глаза запали, от них протянулись глубокие морщины. Да и сами они выглядели воспаленными, красными. Обычные человеческие глаза. Держался он тоже странно – как-то ссутуленно. И я слишком поздно поняла – да он же еле на ногах стоит. Пытали Нахадота, но для смертного воплощения это бесследно не прошло.
Наверное, на лице у меня отразилась жалость, потому что он зло наморщился и выпрямился:
– Зачем ты меня сюда привела?
– Сядь, – сказала я, указав на кровать.
