Я стояла и ошарашенно таращилась. Даже не знаю, что меня больше вывело из себя – что он решил справить малую нужду у всех на виду? Все теперь будут ходить и нюхать этот аромат, прекрасно… Его наплевательское отношение? Моя собственная неосторожность?
И все же меня он не заметил. Я могла бы попятиться обратно в кусты, юркнуть за дерево, и, скорее всего, тем бы все и кончилось. Но с другой стороны – разве это не шанс для меня? Наверняка братец Симины сумеет по достоинству оценить смелость новоявленной соперницы!
Вот почему я не ушла. Я стояла и ждала, пока он закончит орошать бедное растение и застегнет штаны. Он все равно бы меня не заметил – но я нарочито громко кашлянула.
Релад вздрогнул от неожиданности, обернулся и заморгал, не понимая, что происходит. Моргал он долго, я три раза успела вдохнуть и выдохнуть, а потом все-таки решилась нарушить молчание:
– Кузен…
В ответ он длинно выдохнул – что бы это значило? Релад рассердился? Понял, что от разговора не отвертеться? Видимо, и то и другое.
– Вот оно что. Ты все слышала.
– Да.
– Это так вас в ваших джунглях воспитывают?
– И так тоже. И я подумала: никто не желает учить меня манерам – ну так буду действовать, как привыкла. А вообще, надеюсь на твою помощь, кузен, – может, хоть ты мне расскажешь, как в такой ситуации поступила бы настоящая Арамери?
– Помощь?.. – Он засмеялся, потом резко оборвал смех и покачал головой. – Помощь, говоришь. Хорошо же. Ты, конечно, из варварской страны, но я бы хотел присесть – как то и подобает цивилизованному человеку.
Хм, многообещающее начало! Похоже, Релад все-таки не такой псих, как его сестричка. Хотя рядом с ней любой бы выглядел как образец душевного здоровья… Облегченно вздохнув, я полезла вслед за ним через кусты и вышла на открытое место. Весьма элегантно и тщательно обустроенное – ландшафтный дизайнер сделал все, чтобы оно вы глядело естественно. Но здесь было слишком… красиво. Как в жизни не бывает. Огромный булыжник идеальной формы – ну прямо готовое кресло – нависал с одной стороны. Релад не очень твердо держался на ногах – бедняжка… Поэтому с тяжким вздохом он упал на каменное сиденье.
Напротив колыхалась водичка в крохотном бассейне – там места хватило бы лишь двоим. Точнее, парочке. В воде сидела девушка – красивая. И совершенно обнаженная. Над бровями чернела полоска сигилы – значит, это служанка. Она встретилась со мной взглядом и отвернулась с элегантной бесстрастностью. Другая девушка – в тончайшем платье, прозрачном настолько, что ее тоже можно было посчитать обнаженной, – почтительно склонялась рядом с Реладовым креслом. В руках она держала поднос с бокалом и бутылкой. Теперь понятно, почему он уплелся справлять нужду в ближайшие кустики: бутылочка оказалась немаленькой, и в ней плескалось на самом донышке. Удивительно, как кузен еще на ногах стоит…
Мне некуда было присесть, так что я сцепила руки за спиной и застыла в вежливом молчании.
– Ну ладно, – наконец сказал Релад.
Он взял с подноса пустой бокал и внимательно оглядел его – словно бы желая удостовериться, что он чистый. Чистым он, естественно, не был.
– Во имя всех демонов, имен которых я не знаю и знать не желаю, отвечай, кузина! Что тебе от меня нужно?
– Я же сказала – помощь.
– А мне-то зачем тебе помогать?
– Ну, мы бы могли друг другу помогать, – отозвалась я. – Я вот, к примеру, совсем не желаю наследовать деду. Но могу поддержать другого кандидата. В зависимости от обстоятельств, скажем так.
Релад взялся за бутылку с желанием налить себе, но рука так дрожала, что где-то треть драгоценной жидкости пролилась мимо. Какая жалость. Мне так хотелось выдрать у него из рук бутылку и сделать все как следует. Но я сдержалась.
– А ты мне ни за чем не сдалась, – высказался он наконец. – Только под ногами будешь путаться. Или – что еще хуже – сделаешь меня уязвимым. Для нее.
Кто такая эта «она», понимали мы оба.
– Она ведь пришла, чтобы поговорить с тобой о другом, – не сдалась я. – Как думаешь, она просто так упомянула обо мне, безо всякой цели? Сдается мне, что женщина не станет обсуждать одного соперника в присутствии другого – если только не желает натравить их друг на друга. Возможно, она в обоих нас видит угрозу для себя.
– Угрозу?
И он расхохотался, а потом опрокинул в себя стакан – уж не знаю, что он туда налил, но вкуса не почувствовал. Не успел бы.
– Боги мои, ты не только уродлива, но и непроходимо глупа. И что, старик и впрямь думает, что ты ей ровня? Невероятно…
Я вспыхнула от гнева, но в жизни мне приходилось слышать куда худшие оскорбления. И я снова сдержалась.
– А я и не хочу стать ей ровней.
Я это выговорила резче, чем хотела, но Реладу, похоже, было не до моего тона.
– Я просто хочу выбраться из этой дыры живой.
И тут он посмотрел на меня – да так, что мне аж поплохело. В его глазах не читалось ни насмешки прожженного циника, ни даже презрения. Просто он смотрел, и я в ужасе осознавала, что его глаза говорят мне: ты что, не понимаешь, глупышка? Ты не выберешься отсюда. Никогда. Вот что мне сказали его пустые глаза и усталая улыбка. У тебя нет шансов, малышка.
