Нахадот ничего не ответил и не замедлил шага. Я услышала, как с громким, гулким скрежетом выдвинулся огромный засов и ворота растворились – сами по себе. Я застонала – ну понятно, магия и все такое. Естественно, изнутри тут же послышались крики и топот ног. Мы вошли и ступили на зеленую травку переднего двора Сар-энна-нем. Навстречу из дверей древнего здания вылетели два отряда стражи. Один – привратная стража, состоявшая сплошь из мужчин: их набирали на низшие должности, требующие применения грубой силы.
Второй отряд – телохранители, туда брали в основном женщин и совсем немного зарекомендовавших себя мужчин. Им полагались белые шелковые рубашки под доспех. И вот этим отрядом командовала старая знакомая – Имиан, из того же племени Сомем, что и я. Она проорала команду на дарре, и отряды разделились и окружили нас. Очень быстро мы оказались в плотном кольце нацеленных в наши сердца копий и стрел.
Хотя… нет. Острия стрел и копий метили в мое сердце. На Нахадота они оружие не наставляли.
Я выступила вперед и заслонила Нахадота – а то мало ли что. Ну и чтобы показать, что я пришла с миром. Первые слова на родном языке дались мне почему-то нелегко.
– Рада видеть тебя, капитан Имиан.
– Я тебя не знаю, – резко ответила она.
Я едва сдержала улыбку. Девочками мы чего только не вытворяли, а вот поди ж ты, прошли годы – и как она предана своему делу. Как и я, впрочем.
– Когда ты в первый раз меня увидела, то чуть со смеху не померла, – сказала я. – Я пыталась отрастить волосы, чтобы больше походить на маму. Но ты сказала, что моя шевелюра похожа на курчавый древесный мох.
Имиан прищурилась. Она заплела свои волосы – длинные и, как у настоящей дарре, прямые – в практичные косички и закрутила в пучок на затылке.
– Что ты делаешь здесь, женщина, если ты Йейнээнну?
– Ты же знаешь, я больше не энну, – проговорила я. – Жрецы Итемпаса объявляли это целую неделю, через глашатаев и с помощью магии. Даже на Дальнем Севере уже должны знать об этом.
Направленная на меня стрела задрожала и медленно-медленно опустилась. Остальные стражи последовали примеру Имиан. А она посмотрела на Нахадота. Потом снова на меня. И тут я почувствовала, что ей не по себе.
– А как ты объяснишь это?
– Ты знаешь, кто я, – проговорил Нахадот на нашем языке.
Никто даже не дернулся от звука его голоса. Даррские стражники чересчур хорошо вышколены для такого. Но я видела, как люди растерянно переглянулись. Лицо Нахадота, как я слишком поздно заметила, снова поплыло, черты текуче изменялись в свете факелов. Ну да, конечно, вокруг так много смертных, и каждому надо понравиться…
Имиан пришла в себя первой.
– Лорд Нахадот, – сказала она наконец. – Добро пожаловать обратно.
Обратно? Я вытаращилась – сначала на нее, потом на Нахадота. И услышала знакомый голос – меня тепло приветствовали. С облегчением я выпустила между зубов воздух – надо же, а ведь я не чувствовала, что так напряжена.
– Воистину, мы рады вас видеть, – сказала бабушка.
Она спустилась по невысокой лестнице, ведущей в жилые покои Сар-энна-нем. Стражи расступались перед низенькой пожилой женщиной в ночной рубашке – правда, кинжал она на пояс привесить не забыла, это я тоже заметила. И хотя бабушку отличало хрупкое телосложение, которое я, увы, унаследовала, она излучала внутреннюю силу. Ее хотелось беспрекословно слушаться – всегда.
Она кивнула мне, когда я подошла.
– Йейнэ. Я очень скучала по тебе, но не настолько – ты быстро вернулась.
Она коротко взглянула на Нахадота, потом снова посмотрела на меня:
– Пойдем.
Вот и все приветственные церемонии. Она пошла к обрамленному колоннами входу, и я двинулась было вслед за ней, но тут заговорил Нахадот.
– В этой части света утро наступает быстрее, – сказал он. – У вас есть час. Не более.
Я развернулась – это что еще за новости? В смысле, не только про час времени, но и…
– А ты что же, не идешь с нами?
– Нет.
И он пошел прочь – на край двора. Стража разбегалась у него с дороги с таким проворством, что впору было засмеяться. Но как-то не хотелось.
Я посмотрела ему вслед, а потом пошла за бабушкой.
Мне тут вспомнилась другая сказка – из тех, что рассказывали в детстве.
Говорят, Ночной хозяин не умеет плакать. Никто не знает, отчего так, ибо среди множества даров, какими Вихрь одарил самого темного из своих сынов, способности проливать слезы нет.
А вот Блистательный Итемпас может плакать. В легендах рассказывается, что Его слезы – это дождик, который иногда капает с безоблачного неба при свете солнца. Я, правда, легенде этой никогда не доверяла – уж больно часто тогда Итемпас плачет. Энефа Хозяйка Земли могла плакать. Ее слезы – это желтый жгучий дождь, который изливается на мир после извержения вулкана. Такой дождь до сих пор время от времени где-нибудь выпадает – тогда погибает урожай и воды становятся горьки. Но теперь это ничего особенного не значит.
