– Я сейчас еще посплю, а потом встану.
– Давай. А я в школу. До встречи.
Я вышел и прикрыл за собой дверь. Какой-никакой, но разговор, по-моему, состоялся, а это значило, что я могу выйти из дому. Ненадолго.
Для скорости я вывел с заднего двора мамин проржавевший бирюзовый велосипед, на котором она, грохоча металлической корзиной, раньше ездила за покупками. Во время каникул школа, печальная и всеми покинутая, смахивала на заброшенную фабрику. Все выпускники, жаждавшие узнать экзаменационные оценки, давно разошлись. За конторкой у входа дежурил географ, мистер Хепбёрн, загорелый, небритый, без пиджака, загадочно-притягательный, как и положено учителю во внеучебное время.
– Мистер Чарли Льюис! Вернулись на место преступления!
– Здравствуйте, мистер Хепбёрн.
– Ты последний! Куда идти – сам знаешь. Сходи полюбуйся.
Пару месяцев назад я для такого случая заготовил шутку. Посмотрю на вывешенные результаты и начну приговаривать «х-х-х-хе-е-е-е» – как заика! Наверное, шутка была хиловата, да и утешением не служила, но все же могла сработать на меня. Списки были составлены в произвольном порядке: там вперемежку значились блоки фамилий на буквы «Д», «К», «Ф», ну и где-то затесались «Х» и парочка «Е». Проектная работа, которую я сдал в начале года, перед тем как слетел с катушек, спасла меня от полного унижения, но в целом улов получился смешанный и незавидный. Я пробежал глазами чужие оценки: у Люси – сплошняком «А», то же самое у Хелен: «A-A-A-A-A-A-A» – как вопль (реплика Фран). У меня разнообразия было больше…
– С такими буквами в «Эрудит» хорошо играть. – У моего плеча возник мистер Хепбёрн. – Бывает и хуже.
В одном Харпер ошибся: он сказал «две бэшки», а на самом деле у меня стояло «В» и «А» – по информатике и по изо.
– Вот видишь? – Мистер Хепбёрн постукал пальцем по высшему баллу. – Полезная буква для игры в «Эрудит».
– Опечатка, наверно.
– Брось, Льюис. Вот эти… – он поскреб ногтем большого пальца мои «D», «E» и «F», – эти либо несущественны, либо поправимы. Сам убедишься.
– Да я не расстраиваюсь, спасибо, мистер Хепбёрн.
– Когда ты начнешь говорить мне «Адам»?
– Никогда.
– Заходи, если надумаешь…
– Возможно.
– Ладно, Чарли. Ступай. Удачи. Если что – ты знаешь, где меня искать.
– Да, спасибо, мистер Хепбёрн, – сказал я и вторично вышел из школы в последний раз.
В тот день меня охватила глубокая тоска, будто первая стадия болезни. Не просто тоска из-за подтвержденного провала, а какая-то нутряная боль из-за потери Фран. До разрыва отношений дело не дошло, но он, безусловно, маячил на горизонте. Тот, кого она любила – это ее слова, сказанные пару дней назад, – исчез, те мистические качества, которые она усмотрела, обернулись тупостью, бесчестьем и посредственностью. В доме надрывался телефон, дребезжал дверной замок, и всякий раз я надеялся: а вдруг? «Чарли, нам нужно поговорить…»
Но вместо этого появились мама и Билли с большим тортом из супермаркета.
– Йес! – воскликнули они.
«Мо-ло-дец!» – вторила им надпись на торте, хотя даже глазурь выглядела совсем не убедительно. К их приезду отец уже встал и оделся, мы вчетвером уселись на высокие кухонные табуреты и в атмосфере натужной вежливости взяли себе по ломтику.
– «А» по изо! – восхищалась мама каждые две минуты, цепляясь за эту оценку, как за ствол дерева при разливе реки. – Подумать только: высший балл.
– Да-да, газеты прямо-таки пестрят объявлениями о вакансиях для особо отличившихся.
– Не в этом же дело, Чарли.
– «Срочно требуется художник, приступать немедленно…»
– А почему ты не на репетиции? – спросила Билли, чтобы только сменить тему.
– Я отказался.
– Не может быть!
– Что?
– Ах, какая жалость.
– Но мы собирались на спектакль! – возмутилась Билли.
– Пожалуйста. Только меня там не будет.
– Но так не делается, сейчас поздно идти на попятную!
– Мама, роль скучная. Я там – ни пришей ни пристегни.
– Но у нас уже билеты куплены!
– У меня тоже, – вставил папа.
– Так идите, кто мешает?!
– Не ерничай, – сказала мама, – зачем идти, если там не на что смотреть?
– Вот и отлично! Забейте! – (Прошло немного времени.) – Но я рекомендую. Постановка хорошая.
Прошло еще немного времени.
– Одна «отлично» и одна «хорошо». Есть еще «удовлетворительно», что, строго говоря, тоже проходной балл.
– Мам, я тебя умоляю…
Она протянула руку и большим пальцем потерла мне запястье.
– Чарли, не отторгай похвалу, хорошо? Не отторгай похвалу.
После их ухода мы с отцом, стоя у раковины, мыли посуду и смотрели в окно на задний двор.
– Такое впечатление, что мы со своей работой не справились, да? – сказал он. – Мы с мамой.
Я пожал плечами:
– У вас были совсем другие мысли.
– Опять же время неудачно выбрали.
– Есть такое дело.
– И все же. Я тобой горжусь.
– По поводу «A» и «В»?
– Я не о том. Есть другие поводы. – Он легко тронул меня за плечо и тут же принялся расставлять по местам посуду.
В тот вторник к нам так и валили посетители – желанные и не очень.
