– Мы – друзья Кита, – пояснил Джон, – из всемирно известной труппы «Лейксайд плейерс»!
– Нас пригласили на роли персонажей более зрелого возраста – господина и госпожи Монтекки.
– Я – леди Монтекки, – под общий хохот объявил Джон. – Шучу! Шучу! Это неправда!
– Замечательно! Грандиозно. О’кей, начнем сначала, и напоминаю – не устаю повторять: сегодня у нас просто читка и никакой актерской игры!
– Ага, ты всегда так говоришь, Айвор, – сказал Джордж. – Но берегись – сейчас все начнут выделываться.
– Бернард, как только вы будете готовы, начнем, да? – сказал Айвор.
Бернард прочистил горло, сдвинул очки на самый кончик носа, как будто собирался просмотреть список покупок, и мы начали.
– «Две равно уважаемых семьи / В Вероне, где встречают наc событья…»
Пролог, казавшийся мне медленным и тягучим, сейчас проносился мимо, и мои собственные строчки каменной стеной замаячили в отдалении, но все мысли были только об одном: что за перец этот Бенволио, кто такой? Быстро перелистнув несколько страниц, я увидел, что он вступает как раз там, где я закончил читать. Из-за Бенволио я и прервался. Его первый диалог – с Самсоном, которого поручили мне, и я решил: нужно хотя бы слегка изменить голос, чтобы не было путаницы… акцент, что ли, включить?.. заодно и свой актерский диапазон покажу…
Какой может быть
– «Грегорио, уговор: перед ними не срамиться».
Роль Грегорио читала Хелен, и это немного ободряло: обмениваться репликами предстояло с тем, кто знал текст, может, и не хуже, но уж всяко не лучше.
– «Что ты! Наоборот. Кого ни встречу, сам осрамлю», – пробормотала она, и мы продирались дальше сквозь текст, пока не настал черед этого перца Бенволио.
Я придумал такую стратегию: слова произносить как можно проще, одно за другим, как по камням через ручей переходить, без всяких вариаций темпа или выразительности:
– «Оружье. Прочь. И. Мигом. По. Местам. Не. Знаете. Что. Делаете. Дурни».
Но кто-то на меня прикрикнул: Люси Тран, исполнительница роли некоего хлыща Тибальта, которая, кстати, тоже со мной не церемонилась, зашикивала каждую мою строчку, да еще тыкала шариковой ручкой мне в локоть.
– «Мне НЕНАВИСТЕН мир и слово „МИР“, как ненавистен ТЫ и все Монтекки! Постой же, ТРУС!»
Люси определенно решила пренебречь указанием Айвора насчет невыразительного чтения, но я продолжал дозировать слова, как будто бросал монеты в прорезь автомата.
– «Сударыня. За. Час. Пред. Тем. Как. Солнце. Окно. Востока. Золотом. Зажгло…»
А следующая сцена – уже с Ромео, тягомотный диалог, Майлз вздыхал, и глумился, и хохотал каким-то ненатуральным смехом: если попытаться изобразить письменно, то выйдет «ха-ха, хо-хо». Дождь уже не барабанил в стекло, поэтому отпала всякая необходимость так кричать, но Майлз не унимался и тянул верного Бенволио за собой в следующую сцену и еще дальше, и мне доставалось все больше и больше строчек, так что я уже начал думать: «Господи, уж не главная ли у меня роль? Куда мне столько текста! Нельзя ли урезать?!»
Добрая старушка Полли, хозяйка усадьбы, вступила следующей и, переключаясь с одного диалекта на другой, повела нас в поход по Британским островам, от Ист-Энда в Мидлендз, Ньюкасл и далее, а я понял, что Кормилица введена в эту пьесу просто шутки ради. Потом был еще один щекотливый эпизод: когда я расписывал смерть Тибальта и раздавал слова, как ребенок сдает карты, после чего, слава богу, Бенволио заткнулся, тогда я смог посмотреть и послушать, и вот наконец через несколько часов мы перешли к делу:
– «…но повесть о Ромео и Джульетте / Останется печальнейшей на свете».
Молчание, потом неловкое шевеленье. Страницы закрыты. Айвор хмурится и говорит:
– Ну, так: игры было слишком
Вся труппа встала, чтобы размяться, и я в первый раз встретился взглядом с Фран: она улыбнулась, не разжимая губ: а ты молодчина! Я так оробел, что даже не решился к ней подойти, тем более что путь мне преграждал Ромео.
– Итак, Бенволио, какие впечатления?
– Здóрово. А ты вообще отлично читал.
Он отмахнулся от похвалы:
– Первая читка, я пока только вникаю, понимаешь? Потом-то еще лучше будет. Но послушай… – Он опустил увесистую ладонь мне на плечо. – У нас с тобой много общих сцен, да? То есть реально много.
– Да, я тоже заметил.
– Ну так вот, я хотел удостовериться: ты же не собираешь
Я вообще не собирался проговаривать свои реплики никаким
