Сто тысяч раз прощай полностью

– Да нет. Мне нравится. Смотри, как ты смело выстраиваешь характер. – Она резко умолкла и выплюнула что-то в ладонь. – Извини. Такая гадость этот виноград. Продолжай.

Во второй половине дня Фран репетировала с Ромео, а мы, вооружившись своими шпагами, вернулись в сад, чтобы отрабатывать начало первого акта. Тему грызения ногтя доверили Джону и Лесли, новобранцам из «Лейксайд плейерс», – если верить Киту, это были «практически полупрофессионалы, задающие тон в нашем регионе». Они, конечно, излучали юношеское сладострастие, в перерывах нежничали и шарились друг у друга в карманах.

– Свингеры, что ли? – предположил Джордж.

– Сказано же: полупрофессионалы, – ответил Колин.

– Задающие тон в нашем регионе, – подхватил Алекс.

– Такие пупсики, – сказала Люси, – а из самих-то уже песок сыплется,

Обоим было где-то от тридцати до сорока, но они горели энтузиазмом, а я только радовался, что могу сидеть в тенечке и смотреть, как они грызут ноготь; между тем послеполуденные часы тянулись вязко и сонно, как в Вероне, пока не настало время расходиться по домам. Мы собрались на подъездной дороге, Люси все еще балансировала свой бамбук на кончике пальца, Колин опирался на шпагу, как Фред Астер – на тросточку, и раскачивался из стороны в сторону, Джордж, достав из кармана шариковую ручку, подписывал черенок метлы… уличные бузотеры.

Фран просила ее подождать, но вмешался Ромео. Утомившись на репетиции, он сообразил снять майку и теперь стоял со шпагой у бедра, облокотившись на собственный автомобиль – видавший виды белый «фольксваген-гольф», прерывая словесный поток лишь для того, чтобы хлебнуть воды из большой бутылки, с которой не расставался: как дельфин при перевозке, он нуждался в жидкости. У Майлза был торс, иначе не скажешь: мускулатура словно прочерчена и заштрихована, как на моих рисунках; а вдобавок он выучил эту позу, излюбленную голыми по пояс тинейджерами: взяться за левый бицепс правой рукой, чтобы обозначился мясистый рельеф молочных желез. Когда он пил, вода из бутылки стекала у него по шее и груди; до меня донесся стук – это Люси уронила свою палку.

– Варежку не разевай, Люс, – сказал ей Колин, и Люси ткнула его шпагой.

Фран, скучая, поглядывала в мою сторону.

– Минуту, – беззвучно выговорила она и подняла указательный палец.

Я увидел, как Майлз схватил Фран за локоть, и рука сама потянулась к рукояти палки от швабры, но тут Фран внезапно крутанула сосок Майлза, будто выключила радио. Майлз взвыл, а Фран со смехом отошла:

– Господи, я думала, он никогда не… спасибо, что подождал. Идем.

Свою шпагу я уложил поперек руля.

– Вы с ним и раньше были знакомы?

– Нет, но впечатление такое, будто я его знаю всю жизнь, если ты меня понимаешь. Вообще-то, он беззлобный, но слушать его невыносимо. Стоит только заговорить кому-нибудь другому, как он тут же начинает пить воду, ты заметил? Думаю, это для того, чтобы не тратить время на выслушивание.

– О чем же вы беседовали?

– О требованиях, предъявляемых ролью. Ему явно не хватает уверенности в себе. «Не знаю, могу ли я соответствовать». Так он говорит. Хочет, чтобы ему возражали.

– В принципе, он красивый.

– Не думаю, что эта весть будет для него полным сюрпризом.

Сзади заскрежетал гравий, и мы посторонились, чтобы пропустить машину Майлза; он лениво махал из окна голой рукой под музыку Боба Марли.

– Немного регги, – сказала Фран. – Почувствуем, каков на вкус Кингстон. Не на Ямайке, а Кингстон-на-Темзе.

– Он только помехи создает – это называется «джемин».

– Правильнее говорить «джеминг», Боб, – с «г» на конце. И потом, что за радость – с голым торсом садиться за руль? Кожаные сиденья горяченные, как жареная кура. Слушай, ничего сейчас не говори, но сдается мне, он сделал депиляцию груди. Его первый важный шаг в трактовке роли: «себе на заметку. Ромео должен быть скользким как угорь». Нет, он, естественно, качок и все такое, но поверь: девушки вовсе не так на это падки, как считают парни. Если туловище – как на схеме у мясника. Филей, грудинка, тонкий край, огузок…

– А Люси, по-моему, в восторге. Кажется, она слегка на него запала.

– Ну еще бы, такой шкаф. Деревянный. Даже не деревянный – гипсовый.

– А ты?

– Я?

– Ты не… тебя к нему не тянет?

Она с полуулыбкой стрельнула глазами в мою сторону и отвела взгляд:

– Чего не сделаешь ради сценического успеха! Но в жизни? – Она изобразила легкое содрогание. – Такой парень… он весь как на ладони. Ходячий список достижений. Зимой регби, летом крикет, член дискуссионного клуба, без пяти минут студент Оксфорда или Кембриджа. А загадка-то где? Мне интереснее, когда… ой!

Ей в ребра уперлась палка от швабры.

– Это нечаянно, – сказал я, готовый запустить деревянную палку подальше, как копье. – Сейчас от нее избавлюсь.

– Ты что! Тебе нужно с ней сродниться!

– Мне такая родня ни к чему, зашвырну ее в лес.

– А вдруг Алина узнает? Давай-ка лучше вот сюда…