Сто тысяч раз прощай полностью

Что значит «это»?

– …даже в Мексике, я уверена, не все с нее фанатеют. Сможешь раздобыть что-нибудь помягче?

– Что «это»? – спросил я.

– В каком смысле «это»?

– Ты сказала «если у нас с тобой это будет», «это», а что значит «это»?

Я почувствовал, как она сжала мою руку.

– Сам знаешь.

– Нет, ты скажи.

Она со смехом выпрямила ноги и оттянула носки.

– Об этом не говорят, это делают. – (И я уже знал, что сегодня мы будем целоваться, только надо подгадать… не упустить этой мелочи… сделать все как положено.) – Пошли…

– Ты правильно меня поняла, – сказал я.

– Да, наверное. Пойдем-ка в дом. Надо посмотреть, что у них еще есть выпить.

Она взяла меня под руку, и мы прошли мимо гостей, которые улыбались и кивали с веселым, снисходительным видом, как будто мы, дети, выбежали к ним в пижамах, чтобы застать праздник, поднести взрослым зажигалку и пригубить их напитки. Я молча повторял свою легенду: география, географический факультет в Шеффилде. Да, универ превосходный! Я доволен, даже очень, большое спасибо. Через раздвижные стеклянные двери на кухню, всю стеклянную, как аквариум, где раковина и все столешницы расположены в самом центре, а всякие кастрюли и ковшики изящно свисают откуда-то сверху, как затейливые ударные инструменты. На стойке из полированного черного мрамора бармен расставлял свежеприготовленные коктейли, красные, желтые и зеленые, как блеклые огни светофоров; мы дождались, чтобы он отвернулся, и схватили по красному, потом, отойдя на безопасное расстояние, склонились к ободкам бокалов. У них был вкус леденцов на палочке, какие продаются с тележек вместе с мороженым, и мы осторожно понесли их по стеклянным ступенькам в гостиную, утопленную в землю, как на раскопках, и тоже со стеклянными стенами; я еще подумал: что сказал бы об этом мистер Харпер, Оранжерейный король? «Это одна здоровенная, чертовски крутая оранжерея!»

В жилом крыле стены были ступенчатые, как римский сенат в фильмах про гладиаторов, причем на ступеньках лежали подушки и коврики, чтобы сенаторам было помягче возлежать, и тут мы застали Хелен, которая прижимала к себе вазу с чипсами, словно защищала свое дитя, а рядом Алекс что-то рассказывал; остальные гости подались в его сторону с улыбками и смехом. Самомнение и талант – это не совсем одно и то же (самоуверенностью Майлз превосходил всех моих знакомых парней, но мог только выставлять себя напоказ), и я задался вопросом: какое это ощущение, когда ты полностью владеешь вниманием толпы, а не просто заполняешь паузы в чужой речи? Музыка звучала приглушенно, нечто вроде босановы, как на Ибице, и мы были только рады стоять в сторонке с видом знатоков, потягивать свои коктейли и слушать…

– Друзья мои! – неожиданно раздался голос Алекса. – Проходите, не стесняйтесь. – (Его слушатели повернулись к нам.) – Это наша Джульетта, необычайно талантливая Франсес Фишер. Это наш Бенволио в исполнении мистера Чарльза Льюиса. А мы с Хелен пытаемся замутить летнюю интрижку, я прав, Хелен?

Фран вытаращила глаза:

– Завязывай, Алекс.

– А Ромео? – осведомился, сверкая очками в толстой черной оправе, элегантный бритоголовый китаец в черной рубашке. – Почему здесь нет вашего Ромео?

– Ромео не во вкусе Джульетты, – ответила Фран, садясь в кресло, и мужчина протянул ей руку.

– Меня зовут Бруно, – сказал он.

– Бруно, у вас великолепный дом.

– Спасибо. Мне просто повезло. Здесь вам рады. А вы…

– Бенволио.

– А, система Станиславского. Но в реальной жизни вы?..

– Чарли.

– Чарли, Франсес, вы однокурсники этого субъекта?

– Совершенно верно! – выпалила Фран.

– Я – нет. – Меня покоробила такая ложь.

– Этого мы еще не знаем, – сказала Фран.

– Итак, чем вы занимаетесь, Чарли?

– Я работаю. На условиях неполной занятости.

– И где же вы работаете, Чарли?

– На бензоколонке.

– Так-так. На какой же?

– У кольцевой.

– Я часто пользуюсь ее услугами. На днях у меня была большая радость: я выиграл набор чудных стаканов, не заплатив ни пенни.

По крайней мере, я не надул его со скретч-картой.

– Только не кладите в них лед: они норовят взорваться прямо у лица.

– Это мудрый совет; буду иметь в виду. Когда в следующий раз поеду заправляться…

Я решил, что беседу надо бы оживить, применить мою допросную тактику и обратиться к нему по имени. Некоторым это нравится.

– А вы чем занимаетесь, Бруно?

– Я занимаюсь производством и сбытом домашних компьютеров, – ответил Бруно, и меня как заколодило.

– У нас есть домашний компьютер, – сообщил я, не придумав ничего лучше.

– Да что вы говорите? Какой же?

Я назвал модель и фирму.

– Папа купил по объявлению в газете.

– Да, это наши главные конкуренты. Наша фирма называется «Вонг компьютерз».

– Наш так себе. Ваши гораздо лучше.

– Хорошо сказано. Вы далеко пойдете, Чарли. Рад, что вы заглянули на огонек. Похоже, вы – замечательная пара.

– Ну, мы не вполне пара, – сказала Фран.

– Совсем недавно познакомились, – объяснил я.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к чему бы то ни было. Достаточно посмотреть на вас вместе. Но советую вам поторопиться! Зачем терять время? Кстати… почему до сих пор пустует бассейн?