История одного парня, сбежавшего в Зону в надежде спрятаться там от тех, кто идет по его следу. Можно читать как ориджинал, особенно тем, кто хочет познакомиться с прекрасным миром Зоны Отчуждения, но не знает как)))
========== Часть 1 ==========
Ведущий менеджер отдела закупок ООО «УкрВторМет», Андрей Витальевич, стоял спиной к холодному северо-западному ветру, не спеша пересчитывая деньги. Солдат на КПП, внимательно следивший за его действиями, уже устал стоять с протянутой рукой, но убирать ее в карман было как-то глупо, поэтому он стоял и мысленно поторапливал менеджера.
– Ну? – потребовал он, когда пересчет денег совсем затянулся, и потрепал менеджера за рукав.
– Сейчас, – отмахнулся тот, – погоди, Сереж.
Солдат нервно сплюнул, и как бы невзначай положил замерзшую ладонь на ствол автомата. Менеджера этот жест ничуть не смутил, он бормотал себе под нос, будто мантру читал.
– Держи, – проговорил он через пару минут, – вот тут всем вашим.
– Хватит? – подозрительно спросил солдат, быстро убирая перетянутую резинкой пачку.
– За глаза, – криво усмехнулся тот, и окрикнул водителей: – По коням!
Солдат поджал губы, словно обиженная девица, которой щедро выдали денег на новые чулки, а на брошки могло и не хватить. Ржавый расшатанный шлагбаум пополз вверх, освобождая дорогу для двух КАМАЗов и белой китайской «воровайки», щедро усеянной иероглифами по левому борту.
Андрея Витальевича немилосердно трясло, несмотря на то, что он пристегнулся – в середине кабины ухватиться было не за что, и он невольно бросал завистливые взгляды то на водителя, то на пристроившегося у окна солдата Сережу. Сережа крепко вцепился в ручку на двери, автомат подпрыгивал у него на коленях, упираясь дулом в ляжку менеджеру. Андрей Витальевич отодвинул от себя дуло, направив его в сторону приборной доски, но ничего не сказал.
– Держитесь, мужики! – предупредил водитель, и сбавил скорость, только это не сильно помогло – на повороте тряхнуло немилосердно, дорога пошла под гору, и КАМАЗ невольно разогнался, скрежеща и гудя всей своей металлической тушей. Впереди расстилалось серо-буро-рыжее, словно заржавевшее поле, утреннее солнце светило из-за облаков и слепило глаза.
– Ну и дороги тут у вас, – выдохнул Андрей Витальевич, когда грузовик, наконец, остановился, дернувшись в последний раз. Спрыгнул на землю вслед за солдатом и подошел к внушительной куче металлолома, наполовину ушедшей в землю. Старые, темно-зеленые станки вперемешку с трубами, металлическими прутьями, несгораемыми и сушильными шкафами и все это разъеденное ржавчиной едва ли не на треть.
– Сколько ж лет этому добру? – спросил он Сергея, который опять ухватился за свой автомат и стоял серьезный и строгий, охраняя «добро».
– Много, – ответил тот, – вы машины-то потом сполосните хоть.
Андрей Витальевич кивнул, доставая из кожаного кейса садовые тканые рукавицы, обошел всех своих водителей и рабочих, внимательно осматривая каждого. Остановился перед одним не то молдаванином, не то таджиком, с густыми сросшимися бровями и запанибратски потряс его за плечо:
– Рукавицы не снимай, понял? – и для наглядности взял его за ладонь, – ни в коем случае не снимай. И обувь выкинешь.
– Выкинешь? – нахмурился тот, «монобровь» надвинулась на раскосые черные глаза. Посмотрел на свои стоптанные кроссовки и насупился.
– Я тебе новые куплю, не плачь, – успокоил его Андрей Витальевич, и все дружно заржали. – Всё, хорош галдеть, давайте за работу, мужики.
Тени от редких пыльных кустов становились все короче, гром и лязг уже который час стоял на всю округу. Грузовик-воровайка полностью загрузил один КАМАЗ и принялся за второй. Рука-манипулятор с хищными когтями раскрылась, опустилась в гущу ржавого металлолома, сгребая в пригоршню трубы и прутья. С грохотом перебросив добычу в нутро пустого КАМАЗа, когти сжались в металлический кулак, ударили им несколько раз, утрамбовывая собранное.
– Как будто в колокол лупит, – с неодобрением сказал Сергей, покачав головой.
– Ничего, ничего, – покачал головой Андрей Витальевич, – потерпи немножко. Избавлю я тебя от этого хламидиоза.
– Нет у меня никакого хламидиоза! Я медкомиссию проходил.
– Я про ржавый хлам. – Сказал тот, провожая взглядом очередной шкаф, опустившийся в кузов. Стальные когти воровайки зависли над здоровенным станком, словно выбирая слабое место. Тот стоял, облезлый и пыльный, обросший какой-то серой мохнатой паутиной, совершенно нелепый и жалкий посреди поля, давно истекший просроченным машинным маслом. На боку красовалась алая надпись «Слава СССР!», облупившаяся вместе с краской. Заскрипело, заныло, и все шесть когтей китайской воровайки впились в станок, пытаясь пробить стенки.
– Тяжеленный-то какой.
– А то. Вполне может, что цельнометаллический.
– Как же вы их разбираете-то потом?
– Как-как, – хмыкнул Андрей Витальевич, – поднимаем краном на высоту, а потом…
– И что, разбивается?
– Ну да. Там близко не стой – мне как-то раз отлетевшим болтом ногу пробило навылет. Ты думал, у вас одних служба и опасна, и трудна?
