– Да из него гастарбайтер, как из теба, Леха, гитарист! – изумленно выдохнул второй сталкер, и демонстративно поднял автомат, – а ну говори живо, кто ты такой, и откуда взялся?
– Оттуда, – ответил человек, кивнул куда-то в сторону периметра.
– И что ты здесь забыл? Какого хрена таджиком прикидываешься?
– Надо мне так, – человек поднял глаза. Смотрел на сталкеров по-прежнему настороженно, с таким выражением лица, что, мол, не обижусь, если вы меня здесь и пристрелите.
– Ну не ссы, не ссы, – уже менее грозно сказал второй, – если ты не военный, и не бандит, мы тебя не тронем.
– Правда?
– Больно надо об тебя руки пачкать, – пробурчал первый, стирая с пальцев следы «щетины». Сглотнул пару раз, потирая пострадавший кадык.
– Как тебя зовут? – второй протянул ему руку.
– Меня? – по-дурацки переспросил он, а потом чуть улыбнулся, – в последнее время меня звали Рю.
– Рю, ну надо же… а меня Дима. Вот на кой хер ты здесь, Рю? Потерялся, заблудился?
– Я сюда намеренно пришел, – выдохнул тот без акцента, едва заметно растягивая слова по-среднерусски. Он устало полуприкрыл глаза и прижался спиной к стене.
– С хрена ли ты тут отдыхать собрался? Сюда придти догадался, а куда дальше – не знаешь что ли?
– Нет.
– Вставай, нехер тут рассиживаться. И ствол свой подобрать можешь, только не глупи, усек?
– Усек, – кивнул тот, быстро сцапал свой пистолет и поднялся на ноги.
Из-за забора на них смотрело еще десять мужиков, таких же крепких, серьезных на вид. Конвоируемый двумя сталкерами Рю попытался улыбнуться приветственно, но вышло, мягко говоря, хреново.
– А эти… мне ничего не сделают? – шепнул он Диме, ощущая насмешливые взгляды.
– Ничего-ничего, – буркнул Леха, – только будешь плохо себя вести – поставят к стенке и расстреляют.
– Правда?
– Правда-правда, по закону гор.
– Каких гор…?
– Лех, кончай хуйню пороть, – хмыкнул Дима, выходя за калитку. Рю шел следом, настороженно разглядывая большую вытоптанную площадку, три металлические бочки, в одной из которых горел костер. Рю на автомате перевел стоимость бочек в рубли, а потом потряс головой. Судя по слухам, которые ему довелось услышать, сталкеры бочками не торговали.
– Садись, – велел ему Дима, кивнув на бревно. Рю уселся, куда ему велено было, скинул свой рюкзак в пыльную траву, вытянул из-за пазухи носовой платок, и, поплевав на него, принялся вытирать перепачканное лицо. Дима молчал, с интересом наблюдая, как под слоем жирного карандаша проявляются настоящие брови – тонкие, вразлет. Рю молчал, не замечая его. Как и в любой незнакомой, необычной ситуации, ему хотелось улечься куда-нибудь под одеяло, и закрыть глаза. Ничего не вижу, ничего не слышу.
Но надеяться можно было только на себя, не было рядом внимательного начальства, готового подсказать в нужный момент, не было четких приказов, обязательных к исполнению. Сам себе начальство, сам себе исполняло. Какая гадость эта ваши самостоятельная жизнь и ответственность.
Платок быстро стал серым. Наверное, внутренности тоже покрылись этой вездесущей пылью… Интересно, успел ли он уже нахвататься радиации, или солдат с Кордона врал?
Местное население, видимо, давно наплевало на радиацию. Местное население собралось возле костра и с интересом разглядывало новичка. Местное население представляло собой крепких и здоровенных мужиков, не последнюю очередь здоровенных на вид из-за брони. Рю оглядел свою куртку, отодрал висевший на соплях рваный капюшон и нервно оглянулся.
– А говорили, у вас тут гастарбайтер, – разочарованно протянул кто-то, оглядывая кое-как умывшегося, тощего, как подросток, Рю, – это ж не гастарбайтер, это говнарь какой-то малолетний.
– Цой, ты?
– Нет. Цой уже умер, а я еще нет.
– Ну, здесь с этим быстро!
– А как тебя звать-то?
– Рю.
– Китаец, что ли?
– Ага, – нервно усмехнулся тот, – по прабабушкиной линии.
Двое принялись оглядывать его и спорить, похож он на китайца или не особо. Рю молчал, не встревая в спор, потому что сам не знал, похож ли он на китайца. Живых китайцев он отродясь не видел, а раскосыми глазами, скуластым и узким, как у кошки лицом он явно пошел в собственное начальство. Бывшее начальство, поправил он себя, закусив губу.
Запалили еще два костра, тепло проникало в замерзшие руки, гладило по щекам, обманчиво успокаивая и обещая, что все будет хорошо. Рю ему не слишком-то верил. Окружающие тоже смотрели на него недоверчиво. Никто никому не доверял. Однако деваться было некуда
– А ты откуда?
– Из одного небольшого, закрытого города.
– А из страны из какой?
– Хочешь чаю? – предложил ещё какой-то мужик из любопытствующих.
– Из России, – опустил взгляд, – совсем закрытый город. Чаю хочу, очень.
