Пилот развернул машину. Было хорошо видно, как вертолеты разлетаются в стороны, пытаясь взять противника в клещи, но вдруг сбиваются с курса и начинают терять высоту. Один сразу пропал из виду, второй плюхнулся на вершину холма и, кажется, сломал хвост. Третий пытался разминуться с опорой ЛЭП, но все-таки зацепил винтом провода. Там что-то ослепительно заискрило, и на месте падения взметнулось пламя.
– Этих отморозков от Сосновского мне не жалко, но маскировке кирдык, – заметил пилот. – Они весь город поставят на уши.
– Неважно, – сказал командир. – Через двое суток эвакуация. Нам здесь больше нечего делать… Так, ладно, давай к вокзалу.
Внизу снова замелькали огни. Обогнув телебашню и небоскребы, машина понеслась к железнодорожному терминалу.
– Куда садиться?
– Давай рядом с куполом, там, где рельсы выходят. Только провода не задень. – Командир обернулся к Егору с Кристиной. – А вы готовьтесь на выход. Как только сядем, прыгаете наружу и по рельсам шуруйте на перрон. Все понятно?
Егор кивнул. Пилот спикировал, и машина зависла в метре над грунтом.
– В темпе! – рявкнул десантник.
Егор подбежал к люку, выпрыгнул и немедленно развернулся, чтобы принять Кристину. Он едва успел поставить ее на землю, как машина беззвучно рванулась вверх.
– Идем скорее, – сказал Егор.
Из-под купола вырвалась какая-то электричка и со свистом пронеслась мимо. Они перебрались на колею и, спотыкаясь, зашагали по шпалам. «Так, – вспомнил Егор, – у нас четвертый перрон. Где наш поезд? Ну-ка сосредоточились… Вижу».
Когда до перрона осталась пара шагов, на них уставились два путейца в оранжевых безрукавках. Егор притормозил и показал рукой куда-то им за спины. Путейцы машинально обернулись в том направлении, и Егор быстро втащил Кристину на платформу № 4. Железнодорожники, потеряв их из виду, удивленно переглянулись. Беглецы шагнули в ближайший тамбур. На дальнем перроне началась какая-то суета. Забегали мужики в униформе – наверное, полицейские. Судя по всему, «Ас-Нефть» была здесь реальной властью и действительно могла поставить всех на уши, как выразился пилот. Но вряд ли полицейские знали про электричку – такие тайны не доверяют абы кому. Скорее всего, им просто раздали фотографии беглецов, если таковые имелись, и приказали утроить бдительность. Но поздно, господа, извиняйте…
Кристина вдруг уткнулась Егору в грудь и заплакала. Он осторожно гладил ее по спине и смотрел на беготню на перроне, пока двери не сдвинулись, отгородив их от этого негостеприимного мира. Электричка выползла из-под купола и постепенно набрала ход.
– Ну что, пошли на свое место? – спросил Егор, когда Кристина перестала реветь. – А то я там сок оставил, как бы не стырили.
– Пошли. – Она неуверенно улыбнулась.
В первых вагонах остались в основном челноки – остальные уже сошли. А ближе к хвосту вообще было почти пусто. В предпоследнем вагоне сидел только мужик в камуфляжной куртке и армейских ботинках. Егор немного напрягся, но быстро вспомнил, что этот тип едет от самого Чернодольска.
Когда они добрались до места, Кристина принялась растерянно озираться.
– Ты чего? – спросил Егор.
– А где мои вещи?
– В смысле? Они ведь все утащили, – он осекся. – А, ну да, извини, ты же под наркозом была… Ну, короче, эти уроды надеялись найти… э-э-э… что-то в твоих вещах. Ну и Сосновский захотел с тобой побеседовать…
– Это тот, который с обложки?
– Ага, он самый. А у тебя там много ценного было?
– Ну, одежда кое-какая, рисунки… А главное – подарки, ты же сам с базара тащил!
Она опять всхлипнула. Егору показалось, что утрата гостинцев расстроила Кристину сильнее, чем похищение и психотропный допрос. Вот ведь, женская логика…
– Ну, перестань, – пробормотал он. – Выпей вот лучше соку. Я как знал – большие пакеты взял…
«Кстати, – подумал он, – меня ведь тоже обобрали до нитки. Все из сумки выгребли, гады, включая сушки. И из карманов тоже. А ведь такое богатство было, нажитое непосильным трудом! Журнал-перевертыш, оба ствола («Оса» и трофейный парализатор), больше двух тысяч долларов, фляжка с дорогим коньяком, мобильник импортный, футболки отечественные… Куртка замшевая – три штуки… То есть, тьфу, это из другой оперы». Куртка на нем осталась, и не замшевая, а кожаная. Впрочем, самое главное, что паспорт ему вернули. Ну и, конечно, груз. Про который, кажется, каждый встречный знает больше Егора…
Он бросил сумку и уселся рядом с Кристиной.
– А что за рисунки? Ты художница? – спросил он, чтобы отвлечь ее от тягостных мыслей.
– Ну, так… – немного смутилась девушка. – Я, вообще-то, только учусь. Снимки не получается привозить, сам знаешь, поэтому рисунки – самое то. Я много успела нарисовать, целый альбом почти…
– Ничего, – заверил ее Егор, – приедешь домой, нарисуешь по памяти еще лучше. И, если меня устроит, я тебе свой портрет закажу. В рамке и в полный рост.
– Я постараюсь, – улыбнулась она. – Пока едем, буду обдумывать композицию.
– Кстати, – вспомнил он. – Что у нас там еще на маршруте? Схожу, гляну.
Он посмотрел расписание, вернулся и доложил:
