Читатель, пусть тебя не шокирует, название этой главы. Она, вполне, могла бы называться менее откровенно, где автор постарался бы отобразить свои собственные мысли. Дурак, в данный момент – некий символ. Стоит лишь вспомнить наши сказки об Иване, как мгновенно перед глазами появляется другое слово. И заметь, читатель, слово это ни «умный», ни «чудак», ни «находчивый» или «ловкий», а именно «дурак». Народ наш вложил в это определение «ум, честь и совесть», добавив открытость и простодушие, бесхитростность и смекалку, а главное, «золотые руки», талант и, конечно, чуть-чуть волшебства.
Главные участники этого повествования, к сожалению или к счастью, не носили имя «Иван», но обладали всеми вышеперечисленными свойствами характера и души, а на счет волшебства и удачи – поживем-увидим.
Они познакомились лет десять назад. Александр оформлял очередной магазин и лихорадочно соображал, как бы ни оформлять отношения с директором этого магазина Леночкой, требовавшей отвести её прямо в ЗАГС, а Ян был прохожим, наблюдавшим за оформлением витрин, то есть за Сашиным основным занятием. Ян тогда просто шатался по городу в поисках работы и, как всегда, в таких случаях, подмечал все, что происходит вокруг. Он остановился напротив Александра, пораженный его экстазным состоянием. Давно Яну не приходилось видеть такого полета творчества и такой самоотдачи. Александр буквально взлетал на стремянку с буквой «Б», крепил ее над дверью, слетал, будто сокол вниз, отбегал в сторону с баклажкой пива и начинал материться, не обращая внимания на прохожих – буква висела неровно. Глотнув еще пивка, он хватал какой-то березовый обрубок и исчезал в дверном магазинном проеме, через секунду обнаруживая себя вместе с засохшей березой в витрине этого магазина. Александр, что-то говоря себе под нос (не было слышно, но было видно) и, жестикулируя, словно итальянец, устанавливал эту икебану по диагонали и вырастал с той же баклажкой на том же месте, откуда он наблюдал положение буквы «Б». Мат взлетал над городом, зависал в воздухе и, немного покружив в пространстве, падал на головы, шляпы и шляпки горожан в виде осеннего листопада.
В этот момент из дверей магазина появлялась Леночка. Она была само очарование, молчаливое и нежное. Но стоило этому прекрасному созданию открыть свой маленький ротик, как он, ротик, превращался в огнедышащую пасть, глазки-блюдца из голубых переходили в фиолетово-багровые тона, маленькая, точеная и беззащитная, она становилась вдруг огромной и безобразной бабой, и всем казалось, что над крыльцом магазина нависло чудище заморское, ужасное и агрессивное. Народ в страхе разбегался от витрин.
Так продолжалось шесть дней. Каждый день Александр совершал свои полеты с очередной буквой, но с одной и той же высохшей березовой жутью, каждый день население получало новую порцию информации о сексуальных отношениях между ближними и дальними родственниками, а также животными, насекомыми и прочей тварью и каждый день, на закате, над магазином нависало что-то серое и безобразное.
На седьмой день сердце у Яна лопнуло. Ему очень нравился этот парень. Да какой парень, мужик, лет тридцати пяти. Глядя на него, Яну самому хотелось что-то делать: летать, материться, работать на радость себе и на пользу окружающим.
– Сейчас она выскочит, – констатировал Ян, подходя к Александру.
Последний одарил Яна достаточно высокомерным взглядом и фыркнул:
– А тебе-то что за дело?
– Просто обидно за тебя, – как можно миролюбивей на явную агрессию постарался ответить Ян. – Ты вкалываешь, как дурак, а она выходит и начинает орать, как ненормальная.
– Так она и есть ненормальная, – беззаботно рассмеялся Александр. Ян ответил таким же заливистым смехом:
– Хочешь, я её сейчас обломаю?
– Зачем?
– Чтобы больше не приставала.
– Не стоит. Пускай орет. Так даже веселее.
– Чего уж веселого? Всех потенциальных покупателей отпугивает. Я седьмой день этот спектакль наблюдаю, и каждый раз хочу подойти к ней и сказать: «Не мешай людям работать»
Александр внимательно с недоверием посмотрел на собеседника, вытащил сигарету, медленно закурил, не сводя с него глаз:
– Я тоже за тобой седьмой день наблюдаю, и понять никак не могу, чего ты здесь околачиваешься и кто ты такой. А?
– Меня зовут Ян, и я просто прохожий, на данный момент ищу работу, а тебе могу дать совет.
– Очень интересно! Какой же?
– Чего ты возишься с этим поленом? Буратино из него все равно не получится.
– И ты предлагаешь от него отказаться?
– Я предлагаю: во-первых, отпилить от него эту рогатину, во-вторых, поставить её по диагонали «вход-выход».
– Это как Суриков расположил боярыню Морозову? – Александр впервые за время всего разговора с интересом кинул быстрый взгляд на Яна: – Ты что, художник?
– Точно. Из правого нижнего угла, – словно не слыша последнего вопроса, Ян развивал свою мысль, – в дальний верхний левый.
– Ты художник? – еще раз повторил свой вопрос Александр, но скорее, он прозвучал больше, как утверждение, нежели вопрос.
