Я рассказал Дашкову о Полежаеве, о турфирме, о том, как мы с ним познакомились. Рассказал о Карине, о нашем романе, закончившимся также внезапно, как и начавшимся. Посетовал, что давно не видел ее и что нет-нет, а иногда находит на меня тоска-печаль и вспоминается веселое время, когда мы с ней были вместе.
Сейчас уже вечер, я сижу один у себя дома и думаю, думаю, думаю.
Раньше, в молодости, я всегда хотел быть первым. Нет, я не шел «по трупам», не распихивал локтями идущих рядом, не ставил подножек тем, кто находился впереди, просто очень хотелось быть первым.
Почему человек так устроен? Почему он постоянно рвется в небо? Почему он не хочет и главное не желает подумать о душе и благочестии?
Однажды кто-то рассказал мне сказку не сказку, притчу не притчу, анекдот не анекдот, но история эта осталась в моей памяти навсегда и переменила всю мою дальнейшую жизнь.
Дятел сидит на огромном ветвистом дубе (кобель сказал бы, что дуб просто неописуемый), и долбит по нему со всей дури, выковыривая из-под коры себе еду. Вдруг, откуда ни возьмись, появилась огромная туча и закрыла собой полнеба. Дятел стучит. Сверкнула молния, грянул гром, ливень стал стеной, а дятел не унимается. И вот молния попадает в дуб, да так, что дуб, словно спичка, расщепляется на две половины. Дятел, отброшенный в сторону, поднимается с земли, отряхивается, возносит свой клюв к небесам и говорит, царственным взором созерцая свой необычный рот: «Я и понятия не имел, что моя клювалка обладает такой неимоверной силищей!».
Так и мы порой рвем жилы, что-то пытаемся изменить, кого-то хотим перевоспитать, а если быть точным, подогнать под свое мировоззрение, взываем к примирению конфликтующие стороны, и когда нам все это удается, наше сердце наполняется гордостью и в мыслях наших ненавязчиво кувыркается, шелестит, нежно ласкает наши мозги легкий майский ветерок: «Какой же я все-таки сильный, умный, настойчивый, принципиальный, правильный!». И порой, «благодаря» своему уму и своей правильности, мы ссоримся с друзьями, расходимся с женами, остаемся в полном одиночестве, не понимая и не принимая того, что кто-то, в нас усмиряет гордыню, что этот кто-то, дает нам понять – все наши труды напрасны, если нет помощи свыше.
«И воззвал Господь Бог к Адаму, и сказал ему: где ты?». Разве Бог не видит Адама? Разве Господь не знает, что укрылся он с Евой за деревьями Рая? Все видит Всевышний, все знает. Тогда почему он так сказал? И надобно заметить, не спросил, а именно сказал. Многие, не знающие Бога, недоумевают очень сильно по этому поводу, не видя разницы между словами «сказал» и «спросил». А разница огромна. «С кем ты? – вопрошает Господь, – со змеем или со мной?». И Адам выходит к нему, тем самым, возможно, спасая свою и Евину жизнь от мгновенной смерти, и кто знает, как бы сложилась судьба человечества, не соверши Адам столь мужественный поступок.
Человек должен нести ответственность за свои вольные или невольные ошибки. Разница только в том, что за сознательно совершенный грех он отвечает сам. Стыд, страх, потерянность, одиночество рано или поздно, приведут его к покаянию, и необязательно в церковь. На невольные же грехи, Бог укажет.
Мы часто спрашиваем себя: «За что же на меня такое свалилось? Почему в семье не ладится? Почему сын наркоман? Почему дочь совсем «отбилась от рук»? Почему ограбили именно меня? Я же каждую копейку нес в дом, я же отдавал всего себя жене и детям? За что? Почему? Кто виноват?». Взять бы и просто подойти к зеркалу, посмотреть на отражение внимательно, пристально и может быть тогда, вспомниться ненароком, как отгоняли от себя надежных друзей и преданных женщин, как празднично, с вином и водкой, входили в храм, как зло потешались над монахами в Лавре, обливали грязью коллег и знакомых, закручивали интриги, распускали сплетни. И никого не надо обвинять. Сами мы во всем виноваты, сами мы великие грешники.
