– Ну, подожди еще года три, так и «снежный человек» тебя не возьмет, – отпарировал Петр Григорьевич. – Как хочешь… А рыбаку помочь надо. Он тут целое лето зря прокопает. Так бы отвез тебя, слово за слово. Глядишь бы, и согласился, показал Кошгару. Я бы медку ему послал.
– Бесполезно, – бросила она. – С него еще выговор не сняли за прошлый год.
– Велика беда – выговор! – засмеялся пчеловод. – Снимут! Ведь для проформы дали, кого-то надо наказать…
– За что наказали? – поинтересовался Русинов.
– Ни за что! – отрезал тот. – В прошлом году на его участке геологи работали. Один в лес ушел и потерялся. Да, видно, не простой был, не бич; начальства налетело! Все лето вертолеты кружили… Говорили, то ли иностранец он, то ли еще кто… Словом, не наш брат.
– Опять все перепутал! – вмешалась Ольга. – Я же тебе говорила: у него отец работает в Министерстве иностранных дел. Зямщиц его фамилия – очень известный человек.
– Может быть, и Зямщиц, да в этом ли дело? – не согласился Петр Григорьевич. – К каждому-то участкового милиционера не приставишь!
Русинов понял, что это за «геологи» – савельевская фирма! Значит, и у них люди теряются!
– Не думай! Поезжай! – почти приказал Петр Григорьевич. – Там у тебя дело наладится!
Он заметил, что Ольге не нравится эта затея с поездкой в Гадью, а потом в неведомую Кошгару, но впереди по крайней мере была целая неделя, и Русинов рассчитывал, что за это время напористый пчеловод ее убедит. Ехать к ее отцу теперь следовало в любом случае, но только не одному, надо вначале дождаться Ивана Сергеевича или хотя бы точно знать, приедет он или нет. Если там потерялся савельевский человек, значит, фирма «Валькирия» еще в прошлом году исследовала ту территорию, значит, она каким-то путем вышла на Кошгару и на места, где бывал Авега. Пока он сидел над картой «перекрестков Путей» и занимался расчетами, Савельев не терял времени и отрабатывал площади. Когда Ольга разрешила ему встать, он как бы ненароком спросил, есть ли нынче в Гадье геологи. Она сказала, что пока еще не приехали, однако отец уже готовится к их появлению, а кроме того, на дороге перед поселком выставили пост ГАИ. Эта новость еще больше вдохновила Русинова. Неужели Савельев что-то нащупал, ухватил жилку? Тогда вообще нужно действовать без промедления! Может оказаться, что он придет к шапочному разбору, когда не только пост ГАИ, а и армейские подразделения поставят и оцепят весь район, как было в Цимлянске.
Единственное, что утешало, – похоже, савельевская фирма и «мелиораторы» не имеют связи между собой, ибо Петр Григорьевич говорил о «геологах» как о чужих, посторонних людях. Хотя и тут надо держать ухо востро: игры могут быть такими многоярусными и сложными, что не сразу и разберешь, кто кому служит и кто кому обеспечивает существование. И участники таких игр не могут и подозревать, что играют в одни ворота. «Исчезнувший» разведчик Виталий Раздрогин до сих пор, судя по поведению, находится в разведке, а Петр Григорьевич вывешивает ему условный сигнал – полотенце на веревке…
Но черт возьми! Почему тот же Раздрогин заботится об этом «пермяке» Варге? Ведь после его ночного визита здесь появилась Ольга!
Когда Русинов начинал думать об этом и сопоставлять факты, то терялся окончательно и говорил себе, как некогда Авега: «Повинуюсь року». А что еще оставалось делать?
Вечером того же дня по настоянию Ольги и Петра Григорьевича он перебрался ночевать в избу: ему строго-настрого запретили жить на улице в ближайшие две недели и особенно в сырую погоду, поскольку небольшая простуда могла вызвать воспалительные процессы в позвоночнике. После лечения огнем он не почувствовал особого улучшения, напротив, движения стали какими-то расслабленными, неточными, подрагивали руки и ноги, но Ольга успокаивала, что это все из-за небольшого растяжения сухожилий, связок и мышц и что они через день-два восстановят свои функции. Важно было, проявится ли невралгия утром, после сна?
