– Одновременно с этими проповедями распространился слух, будто царь лежит при смерти. Тем смелее молодежь принялась за дело. Среди белого дня, когда множество прихожан и зевак толпилось вокруг храма, юноши спустились на канатах с кровли святилища и разрубили истукана топорами. Немедленно известили об этом начальника стражей, который прискакал на место с сильным отрядом, арестовал до сорока молодых людей и доставил их к Ироду. На первый вопрос узурпатора: «Вы ли дерзнули разрубить золотого орла?» – они тотчас сознались. На второй вопрос: «Кто вам это внушил сделать?» – храбрецы ответили: «Заветы отцов!» На третий вопрос: «Почему вы так веселы перед лицом смерти?» – смельчаки заявили: «После смерти нас ждет лучшее счастье». Непомерный гнев и страх перед возможной расправой со стороны императора Августа за глумление над римской святыней, овладевшие Иродом, вселили в него новые силы и помогли на время перебороть болезнь. Царь лично направился в народное собрание, в пространной речи изобразил молодых людей как осквернителей храма, которые под предлогом защиты Торы преследовали своекорыстные цели, и потребовал, чтобы их осудили как богохулыциков. Боясь, как бы не было привлечено к следствию много невинных людей, народ просил его наказать сперва только зачинщиков, затем лишь тех, кто был пойман на месте преступления, а всех остальных простить. Весьма неохотно узурпатор, готовый в угоду Риму залить кровью весь Иерусалим, уступил просьбам. Он приказал сжечь живьем тех, которые спустились с храмовой крыши вместе с законоучителями. Остальных арестованных отдал в руки палачей для обычной кары – отсечения головы. Бойня состоялась в Иерихоне, где Ирод совершал почти все казни, так как в этом городе, укрепленном новой цитаделью и населенном солдатами и преданной царю чернью разных племен, тиран чувствовал себя безопаснее, чем в Иерусалиме. Тут же Ирод устранил от должности первосвященника Маттафию, с ведома и одобрения которого был уничтожен орел, и назначил на его место Иезара...
– Это уже шестой первосвященник в царствие идумеянина, – покачал головой Гавриил. – До того были Ананел, Аристобул, Иешуа, Симон, Маттафия. Воистину, узурпатор подмял под себя левитов, как лев ягнят... Но прошу, глаголь дальше, как Господь поразил нечестивца. Ибо наказание Адонаи неминуемо. Именно про таких, как Ирод, речено устами пророка: «Я – Господь, Я говорю: это придет и Я сделаю; не отменю и не пощажу, и не помилую. По путям твоим и по делам твоим будут судить тебя, говорит Господь Бог» (Иез. 24:14).
– Воистину так! Когда узурпатор умер, прежде чем войско узнало об его кончине, сестра его Саломея вместе с мужем освободили всех пленных, которых царь приказал убить, заявив, что тот изменил свое решение и теперь отпускает каждого на свою родину. Лишь после того как те удалились, она объявила солдатам о кончине царя и созвала их и остальной народ в амфитеатр в Иерихоне. Здесь выступил министр Птолемей, которому усопший владыка вверил свой перстень с печатью, прославил имя Ирода, утешил народ и прочел царский рескрипт на имя солдат, заключавший в себе неоднократные напоминания о верности его преемникам-сыновьям. По прочтении указа Птолемей открыл завещание и огласил содержание. Филипп по нему назначен наследственным владетелем Трахонитиды и пограничных областей, Антипа – тетрархом, а Архелай – царем. Последнему поручено препроводить императору перстень с печатью Ирода и запечатанные акты, касающиеся государственного правления, ибо Августу надлежит утвердить все распоряжения покойного царя и он должен еще санкционировать это завещание. Потом раздались громкие ликующие крики, приветствующие Архелая. Солдаты вместе с народом прошли мимо него группами, присягая в верности и испрашивая на него благословение Божие. Ну и затем состоялось погребение царя. Архелай не остановился ни перед какими затратами. Для большего блеска похоронной процессии он выставил перед народом все царские украшения. Парадная кровать из массивного золота была украшена ценными камнями, покрывало из чистого пурпура пестрило узорами. Тело, лежащее на нем, покрыли алым сукном. Голову усопшего обвивала диадема, а над ней лежала золотая корона, в правой же руке – скипетр. Парадную кровать окружали сыновья и многочисленная толпа родственников. Непосредственно за ними шли телохранители, отряд фракийцев, затем германцы и галлы – все в военных доспехах. Впереди выступало остальное войско, предводительствуемое полководцами и командирами, в полном вооружении. За ними следовали пятьсот рабов и вольноотпущенников с благовонными травами в руках. Тело перенесли на расстояние двухсот стадий в любимую крепость покойного царя – Иродион, где, согласно завещанию, было предано земле.
