«Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду.
И сказал царь Иоаву, военачальнику, который был при нем: пройди по всем коленам Израилевым от Дана до Вирсавии и исчислите народ, чтобы мне знать число народа.
...И обошли всю землю, и пришли через девять месяцев и двадцать дней в Иерусалим.
И подал Иоав список народной переписи царю...
И вздрогнуло сердце Давидово после того, как он сосчитал народ. И сказал Давид Господу: тяжко согрешил я, поступив так...
Когда Давид встал на другой день утром, то было слово Господа к Гаду пророку, прозорливцу Давида:
Пойди и скажи Давиду: так говорит Господь: три наказания предлагаю Я тебе; выбери себе одно из них, которое совершилось бы над тобою.
И пришел Гад к Давиду и возвестил ему, и сказал ему: избирай себе, быть ли голоду в стране твоей семь лет, или чтобы ты три месяца бегал от неприятелей твоих, и они преследовали тебя, или чтоб в продолжение трех дней была моровая язва в стране твоей? теперь рассуди и реши, что мне отвечать Пославшему меня.
И сказал Давид Гаду: тяжело мне очень, но пусть впаду я в руки Господа, ибо велико милосердие Его, только бы в руки человеческие не впасть мне.
И послал Господь язву на израильтян до назначенного времени; и умерло из народа, от Дана до Вирсавии, семьдесят тысяч человек» (2 Пар. 24:1—2; 8—15).
Зелоты не могли допустить, чтобы Всевышний вновь покарал народ избранный моровой язвой из-за тупости, жадности и невежества необрезанных.
Напрасно мудрецы-фарисеи и хитрецы-саддукеи пытались объяснить проконсулу и прокуратору всю неразумность указа о переписи. Чиновники лишь хмурили лбы, восклицая с недоверием и негодованием: «Этого не может быть! Перепись – угодное богам и полезное всем гражданам дело, ибо позволяет более справедливо распределять бремя налогов и уменьшить произвол мытарей – сборщиков податей! Иудеи никогда не будут восставать из-за того, что облегчит им жизнь!»
Еще как восстали! Поистине: «Благоразумный видит беду, и укрывается, а неопытные идут вперед, и наказываются» (Пр. 22:3).
Помимо чисто религиозных причин недовольства иудеев переписью, были и другие, о которых рассказал римский христианский писатель Лактанций:
«Римские сборщики налогов рыскали по всей стране и перевернули все вверх дном. Они измерили все поля, подсчитали каждую виноградную лозу и плодовое дерево, записали каждую голову скота и переписали все население. Людей сгоняли в города, и все рынки переполнены были семьями, прибывавшими группами. Везде были слышны крики тех, кого допрашивали под пытками и били.
...Когда все было проверено, людей, обложенных налогом, пытали до тех пор, пока они не давали показания против самих себя, и, поддавшись боли, они записывали собственность, облагаемую налогом, которой у них и не было. Возраст и состояние здоровья при этом совершенно не принимались во внимание».
Стоит ли удивляться, что для самих правоверных иудеев – Ревностных – все происходящее стало знамением грядущей великой войны с неверными!
По всей стране обетованной зелоты резали переписчиков, охранявших их римских легионеров и наемников из вспомогательных войск. Забирали их оружие и стекались в Галилею. Отсюда Иуда десять лет назад бросил свой призыв к первому восстанию и здесь же начал второе.
И вот Гавлонит вновь идет вдоль сомкнутого строя нового полчища Ревностных – и вновь чувствует себя острием копья, нацеленного в самое сердце Рима!
Вождь окидывает взглядом ратников Божьих. Почти все одеты бедно, многие даже обернуты в шкуры животных. Никто не носит светлых цветов – символов довольства. «Да будут во всякое время одежды твои светлы» (Еккл. 9:8), – учил Соломон. Но богатых людей, кто усвоил его слова и может себе позволить следовать им, нет среди зелотов.
Отсутствуют пурпурные и багряные одеяния – признаки знатных родов. Иудеи не имели наследственной аристократии, зато эпоха Хасмонеев оставила немало осколков этой некогда славной династии. Добавить сюда потомков дома Давидова, всяких мелких вождей племен и народностей, живущих на земле обетованной, – и наберется немало родовитых. Далеко не все из них – друзья Рима. Однако аристократы побрезговали прийти в Гавлону...
Лишь тщательный обзор обнаружит малую горстку мужей в голубых одеждах, хотя цвет этот любим иудеями и преобладает в Скинии свидания и в священных облачениях. Мало кто из воинов носит лен и шерсть, ибо это запрещено отечественными законами всем евреям, кроме жрецов. Левиты не показали себя истинно ревностными, единицы из них вступили в ряды зелотов.
Войско облачено в бедняцкие одежды. Простые хлопковые покрывала, милоти, вретища, хитоны из грубого полотна, поддерживаемые ременными или матерчатыми поясами. Головные платы с веревочкой, высокие шапки, шлемы. Простейшие сандалии далеко не у всех, некоторые босы.
Темные люди земли, «ам-хаарецы», – в темной, немаркой, некрасивой одежде. Взгляду остановиться не на ком...
И все же Иуда часами готов был смотреть на каждого из них – причем глазами, полными слез умиления. Ибо каждый из этих людей – чудо...
