Я выучил иврит, древнегреческий, латынь, сохранившиеся диалекты арамейского, опасаясь в глубине души, что делаю «мартышкин труд». На каком языке общаются телепаты между собой, медиумы – с душами умерших, ясновидцы – со своими таинственными источниками? На наречиях неандертальцев, питекантропов, кроманьонцев – праязыках человечества? Или на библейском «одном наречии», на коем изъяснялисьстроители башни в Вавилоне до того, как «Господь рассеял их оттуда по всей земле» и смешал «язык их, так чтобы один не понимал речи другого» (Быт. 11:7—8)? А может, спиритическая или телепатическая связь устанавливается на надъязыковом уровне, телепат или медиум считывает непосредственно электрические импульсы – мысли, бегущие по нервным волокнам?
Я так и не установил этого. Полученные знания оказались нужны не для разговора с душой из прошлого, а для понимания реалий, которые она описывала. Сам же контакт оказался абсолютно не таким, каким я его представлял.
Не было вопросов смертного и ответов духа, как при столоверчении.
Было ясное осознание того, какие из накопленных годами знаний являются верными, какие – нет. Будто открываешь книгу и читаешь строку за строкой, и те из них, что гласят правду, начинают светиться, – лживые меркнут, неточные – исправляются сами собой.
Было непомерное удивление, когда я обнаружил, что сразу же установил контакт именно с нужным мне Иудой. Как это получилось – до сих пор не пойму. Любители фантастики изрекут: генная память. Исключено. Бели бы Искариот был в числе моих предков, то благодаря генной памяти я знал бы его жизнь лишь до того момента, когда он зачал сына, который, в свою очередь, продолжил наш общий род. Но я-то присутствовал при смерти Иуды!
Церковь, особенно Русская Православная, отрицает возможность общения с душами умерших, утверждая,что за них выдает себя дьявол, души-де находятся в таких местах, куда живому разуму не добраться. Правда, если священнику напомнить о разговоре царя Саула с тенью пророка Самуила или многочисленных явлениях святых отцов своим ученикам, он нехотя признает, что Господь иногда дозволяет смертным общаться с теми, кто ушел в мир иной. Что же касается нечистой силы, то ни один из ее представителей не способен хорошоговорить об Иисусе. В моей книге нет ни одного дурного слова о Спасителе, что доказывает, что я общался вовсе не с сатаной, а с духом Иуды. Видимо, я настолько упорно и долго искал тень Искариота, что она сама отозвалась на мой зов.
