После примерно 45 минут мучений Лолетта, к моему облегчению, направил меня на удаленный аэродром, где мы могли отработать взлет «конвейером». В первый раз он проделал это сам, подробно объясняя свои действия. Он замедлил самолет при приближении к взлетно-посадочной полосе, выпустил шасси, затем опустил закрылки, низко прошел над входной кромкой полосы, после чего убрал газ и показал мне, как сбросить скорость настолько, чтобы приземлиться мягко и без потери управляемости. Затем он прибавил газ и сразу же снова взлетел – выполнил взлет с конвейера. В его исполнении казалось, что это несложный маневр, да и Т-34 относительно прост в пилотировании, почему мы и начинаем с него. Настала моя очередь. При посадке нужно контролировать направление движения самолета, высоту и скорость, чтобы сесть в пределах первых нескольких сот футов полосы, причем мягко, не пробив крылья стойками шасси. Несмотря на маленькие размеры самолета, протяженную взлетно-посадочную полосу и относительно простые и отзывчивые органы управления, совместить в пространстве шасси и поверхность полосы оказалось на удивление трудно. Наконец, я сумел шмякнуть колеса на полосу, не угробив нас, тут же снова взлетел, чтобы сесть снова, затем еще раз и еще, и никаких улучшений не заметил.
Я надеялся, что сразу же начну хорошо летать, но понял, что этому придется какое-то время учиться и ничто не дастся легко. Однако Лолетта сказал, что я очень неплохо справился для первого раза, и он ставит мне выше среднего за умение «работать головой» – за то, что я пришел подготовленный и принимал правильные решения. Это был один из немногих субъективных критериев среди 10–15 категорий, по которым он мог меня оценить. Я подумал, он пытается поощрить меня за правильный настрой. Больше меня не за что было награждать.
Мы начали с занятий по правилам визуального полета, то есть при хорошей погоде, когда пилот может видеть горизонт и обходить любые препятствия или другие самолеты. После 12 полетов с инструктором меня объявили «готовым к одиночному пилотированию».
Первый раз, когда пилот летит один, – это великий день. Я забрался в самолет, не чувствуя особой уверенности. Ночью я плохо спал, мешали мысли о возможных ошибках. Погода оказалась идеальной: чистое небо, слабый ветер. Я хорошо взлетел и провел в воздухе около полутора часов, продемонстрировав умение держать высоту и скорость и ни во что не врезаться. Теперь нужно было сесть. Я вспомнил действия, которые выполнял во время прошлых приземлений. Важно не забыть выпустить шасси, когда скорость будет ниже определенного предела. Я был так поглощен множеством необходимых при посадке манипуляций, что выпустил шасси слишком рано, при такой высокой скорости аэродинамические силы могли повредить шасси, а в худшем случае – разрушить. Я в тот же миг осознал ошибку, но было поздно. Оставалось сознаться.
– Башня, вызывает Красный Рыцарь восемь – три – два.
– Слушаем, Красный Рыцарь восемь – три – два.
– Я поспешил с выпуском шасси, но они раскрылись и зафиксировались.
Я съежился в ожидании ответа.
– Ладно, делайте круг на высоте 50 метров, пока мы думаем, как поступить. Сколько у вас горючего?
Я сообщил уровень горючего с чувством облегчения. Диспетчер вроде бы не обеспокоился, в его голосе, как всегда, звучала скука. Решено было направить меня к башне, чтобы инспектор взглянул на шасси и подтвердил, что они выпущены и целы. Так и оказалось, и мне разрешили посадку.
Курсанты нередко совершают такого рода ошибку во время первого полета, и я знал, что смогу реабилитироваться. Тем не менее я был недоволен. Я-то хотел, чтобы мой первый самостоятельный полет прошел без сучка без задоринки.
В ВМС есть поговорка: «Одни ошибаются, другие тоже ошибутся». Очень легко, видя чужую промашку, сказать: «Я бы такого никогда не сделал». Но вы могли бы это сделать и еще можете. Важно об этом помнить, чтобы избежать особой разновидности самоуверенности, из-за которой гибнут пилоты. Вспоминая, как поторопился с выпуском шасси, я понимаю, что сразу получил полезный урок.
У нас был тренажер Т-34, и некоторые полеты на оценку мы «совершали» на нем, а не на настоящем самолете. Всякий раз, как появлялось новое расписание, я записывался на тренажер первым, стараясь захватить максимум времени. Во всех аттестационных полетах на авиатренажере я показывал исключительно высокие результаты – неудивительно, что моя целеустремленность произвела впечатление на летных инструкторов, которые помогали нам готовить тренажер к занятиям.
