Позже, обдумывая случившееся, я понимаю, что, если бы спутник врезался в нас, мы бы об этом, скорее всего, и не узнали. Когда самолет при плохой погоде влетает в гору на скорости 800 км/ч, потом почти нечего анализировать в поисках причин катастрофы. Это столкновение произошло бы на скорости в 70 раз большей. Участвуя в расследованиях авиационных происшествий в бытность летчиком-испытателем ВМС, я иногда отмечал: экипаж обычно не понимает, что что-то пошло не так. Мы с Мишей и Геннадием за одну миллисекунду превратились бы из ворчунов в холодном «Союзе» в горстку распыленных атомов, разлетающихся во все стороны. Нашей нервной системе не хватило бы времени, чтобы преобразовать поступающие данные в осознанное восприятие. Энергия столкновения двух массивных объектов при скорости 56 000 км/ч была бы эквивалентна энергии взрыва атомной бомбы. Я вспоминаю момент, когда едва не влетел на F-14 в воду и не исчез без следа.
Не знаю, успокаивает меня это или тревожит.
Через 11 дней прибудет новый экипаж. Я стараюсь не думать о том, насколько больше времени мне еще предстоит здесь провести, от мыслей только хуже. Мой год в космосе почти точно делится на четыре части по три месяца каждая, и появление на МКС Челла, Кимии и Олега ознаменует всего лишь четверть моего срока.
Сегодня прилетел экипаж 44-й экспедиции. После недавних отказов «Прогресса» их успешный старт вызвал общее облегчение, стыковка прошла идеально. Когда мы открыли крышку люка и новички вплыли внутрь станции, ошеломленные, как свежевылупившиеся птенцы, я вспомнил день, когда сам прибыл сюда в «костюме Капитана Америки» и мы с Мишей вместе протискивались через люк, словно сиамские близнецы. Кажется, это было несколько лет назад. Дни пролетают быстро, а недели едва тянутся.
Троим вновь прибывшим понадобится много помощи, чтобы привыкнуть к здешней обстановке, освоиться и научиться здесь работать. Опытные астронавты, впервые оказывающиеся на МКС, адаптируются дольше тех, кто уже жил здесь, а люди, впервые полетевшие в космос, как Челл Линдгрен и Кимия Юи, еще дольше. (Для Олега Кононенко этот космический полет уже третий.) Я по году готовился к каждому полету на шаттле, в деталях отрабатывая действия каждого дня двухнедельного полета. В эпоху МКС, огромного космического корабля и долгосрочных экспедиций, наша подготовка приняла более общий характер. Мы не знаем точно, что будем делать в каждый из дней. Это намного сложнее, и главные трудности представляет начало экспедиции.
Больше двух третей космических путешественников испытывают определенную степень двигательной тошноты, иногда изнурительной, с которой ничего нельзя поделать, только ждать, когда само пройдет. Челл и Кимия в первый день чувствуют себя довольно скверно и будут страдать от тошноты и ограниченной дееспособности до тех пор, пока их тела не приспособятся к дезориентации в условиях нулевой гравитации. Вплоть до полной адаптации они будут неуклюжими и неуверенными, как дети, которые учатся ходить. Им будет требоваться помощь в простейших вещах; даже перебраться из одного модуля в другой, ничего не сшибив со стен, – сложная задача. Им нужно будет помогать говорить с Землей, готовить еду, пользоваться туалетом. Поначалу содействие нужно даже для того, чтобы проблеваться. Чтобы полностью войти в норму, потребуется от четырех до шести недель.
