Я возвращаюсь в американский сегмент, качая головой, в ушах звенит. Краткое знакомство с шумом вызвало ужасные ощущения – как провести гвоздями по стеклу, только намного хуже.
Это очередной пример различия подходов наших стран к оборудованию станции. Неизменная цель Российского космического агентства – сделать работу максимально дешево и эффективно, и нельзя не признать, их экономные решения некоторых проблем впечатляют. Великолепным примером является «Союз», доставляющий нас в космос и обратно, – дешевый, простой и надежный. Однако в конечном счете сравнительная простота оборудования русских ограничивает их возможности заниматься наукой на орбите и в такие моменты, как сегодня, заставляет меня сомневаться в безопасности их приборов.
Челл и Кимия начинают привыкать к странной стерильности жизни в космосе. Сейчас у нас хотя бы есть кое-какие растения. В европейском модуле мы начали эксперимент по выращиванию латука с помощью светодиодных ламп и омывания «подушки» растений питательным раствором с контролируемым впрыском. Мы все больше узнаем о сложностях выращивания пищи в космосе – важного дела, если человечество решит совершить путешествие на Марс.
Я уже провел здесь столько времени, что чувствую тонкости в состоянии станции. Я замечаю слабую разность температур между двумя частями одного модуля, ощущаю малейшие изменения вибрации поручней. Звуки работы оборудования – непременное стрекотание, жужжание, гудение – почти неуловимо меняются. Бывает, я останавливаю проплывающих мимо Челла или Кимию: «Слышишь свист?» – и зачастую оказывается, что они ничего не слышали, пока я не привлек их внимание. Эта сверхчувствительность не слишком приятна, очередное свидетельство неспособности отвлечься и отключиться, признак того, что я никогда по-настоящему не отдыхаю от работы. Однако это, возможно, делает нашу жизнь безопаснее: если какое-то оборудование на грани поломки, я вовремя об этом узнаю.
Недавно я заметил, что мой мозг переключился на жизнь в невесомости: я одинаково воспринимаю предметы во всех направлениях. Если я располагаюсь «вверх ногами» относительно модуля, то окружение не выглядит незнакомым и не сбивает с толку, как было бы, если встать на голову в забитой оборудованием лаборатории на Земле. Теперь я мгновенно понимаю, где нахожусь, и могу найти все, что нужно. Во время предыдущего полета подобный переход так и не произошел, хотя я пробыл в космосе 159 дней. Возможно, дело в шести неделях, проведенных в одиночестве в американском сегменте, когда я не видел другого астронавта, развернутого в пространстве «правильно», и адаптация прошла успешнее, либо на такой переход человеческому мозгу требуется больше шести месяцев. Тогда это один из результатов, пусть и скромный, ради которых мы с Мишей находимся здесь.
Я обратил внимание, что Миша по-другому облегчает себе прохождение этого года. Он часто объявляет точное число оставшихся дней, выводя меня из себя, но я не показываю вида. Я предпочитаю считать прошедшие дни, а не оставшиеся, как бы коллекционировать их как нечто ценное.
Сегодня я веду чат в «Твиттере», отвечая на вопросы интересующихся «в прямом эфире». Поскольку интернет-соединение бывает медленным, я диктую ответы Амико или другому сотруднику отдела по связям с общественностью, и они размещают их в «Твиттере» практически в реальном времени. Я отвечаю на обычные вопросы о еде, физических упражнениях и виде Земли, как вдруг получаю твит от пользователя с ником @POTUS44, «Президент Обама».
Он пишет: «Привет, @StationCDRKelly, отличные фото. А бывает так, что просто смотришь в иллюминатор и от этого башню сносит?»
Мы с Амико разделяем этот приятный момент: президент следит за моим полетом. Поразмыслив, я прошу Амико написать: «Моя башня всегда на месте, господин президент, кроме случаев, когда Вы пишете мне в “Твиттер”».
Это великое событие в истории «Твиттера», незапланированное и неподготовленное, оно получает тысячи лайков и ретвитов. Довольно скоро появляется реплика База Олдрина: «Он в 249 милях над Землей. Подумаешь! Мы с Нилом и Майком пролетели 239 000 миль до Луны. #Apollo11».
Невозможно выиграть спор в «Твиттере» с героем Америки, я и не пытаюсь. Просто мысленно отмечаю, что экипаж «Аполлона-11» провел в космосе 8 дней, пролетев полмиллиона миль; на моем счету моменту возвращения будет, в общей сложности, 520 дней и более 200 млн миль – это все равно как слетать к Марсу и обратно. Лишь позднее, когда чат завершился, я осознаю, что меня только что подколол второй человек на Луне сразу после диалога с президентом!
