Я отстегнулся от кресла и поплыл головой вперед по проходу, смакуя незнакомое ощущение невесомости. На средней палубе обнаружились двое членов экипажа, погрузившие головы в мешки для рвоты. Они были опытными астронавтами, но некоторым приходится всякий раз заново привыкать к космосу. Мне очень повезло, что я не страдаю от изнурительной тошноты и головокружения.
На вторые полные сутки в космосе мы достигли космического телескопа «Хаббл». Он находится на гораздо более высокой орбите, чем бо́льшая часть спутников, с которыми возможно сближение, – на 240 км выше космической станции. Орбита «Хаббла» является очень высокой, и полеты к нему более рискованны, чем полеты по нижележащим орбитам.
На многих стадиях полета за системы управления шаттлом отвечал Курт как командир экипажа, а я был страхующим. Однако во время сближения с «Хабблом» он переместился в кормовую часть корабля, чтобы оттуда наблюдать за сближением и подготовиться к фазе ручного пилотирования. Ему предстояло на глаз оценивать сокращающееся расстояние и обговаривать со мной процесс сближения, тогда как я должен был следить за выполнением процедур и правильным прохождением этапов сближения.
Когда мы вышли на заданную орбиту, оба экипажа ВКД (внекорабельная деятельность, то есть выход в открытый космос) вместе с оператором механической руки Билли Бобом развили бурную деятельность. Я помогал им, чем мог, а также делал фотографии «Хаббла» для последующего изучения на Земле. Билли Боб был в неизменном восторге, полон энтузиазма и всегда находил время помочь мне или просто полюбоваться космосом. Не каждый, кому выпадает шанс побывать в космосе, пользуется этой возможностью. Он стал моим наставником в том полете и научил меня множеству важных мелочей, связанных с жизнью и работой в космосе, к которым невозможно подготовиться на Земле, – скажем, перемещениям в невесомости, организации рабочего пространства в условиях, когда все вокруг летает, и забавным трюкам, вроде умения помочиться вверх ногами. Эти уроки я преподал другим, когда сам стал опытным астронавтом.
Билли Боб не отказывал себе в удовольствии подшутить надо мной. В конце концов, я был салагой. Отправившись к своему шкафчику переодеться, я обнаружил, что на весь полет у меня имеется только один комплект белья. Остальное спрятал Билли Боб. Полагаю, он рассчитывал, что я запаникую, но сам стал посмешищем – меня пропажа нисколько не взволновала. Впоследствии он признался мне в своей проделке. Вспоминая этот эпизод, я думаю, что многодневное ношение одного и того же исподнего помогло мне подготовиться к годичному пребыванию в космосе.
Когда мы оказались на орбите, пришлось научиться делить крохотное жилое пространство с шестью людьми. В шаттле было два «этажа» – полетная палуба и средняя палуба, – каждый более тесный, чем внутреннее пространство минивэна. Мы работали, ели и спали друг у друга на головах. По крайней мере, наш восьмидневный полет был одним из самых коротких. Самый продолжительный полет шаттла длился 17 дней.
Один из аспектов жизни в космосе, удививших меня, – там трудно сосредоточиться. Я снова и снова отрабатывал на тренажере множество операций, но, оказавшись в космосе, заметил, насколько сложнее стало сконцентрироваться. С одной стороны, это было всего лишь следствием неопытности. Кто сумел бы сосредоточиться на процедурах, когда за иллюминатором вращается прекрасная Земля? С другой стороны, самые простые действия в невесомости сильно осложняются, причем нейтрализовать этот эффект нельзя ничем, кроме как закладывая некоторый запас времени при планировании.
Наблюдались и физические эффекты. Впервые почувствовать, как жидкости перераспределяются в теле, скапливаясь в голове, было странно и временами неприятно. Во время коротких полетов все астронавты испытывают трудности с концентрацией внимания – то, что мы называем «космические мозги», – и я не стал исключением. Проведя в космосе несколько недель или месяцев, адаптируешься и привыкаешь работать, несмотря на последствия повышенного уровня СО2, проблемы с вестибулярным аппаратом, плохой сон и другие факторы. Я не мог допустить, чтобы самочувствие сказалось на работе, поскольку моя ошибка имела бы серьезные последствия.
Одним из первых действий после выхода на орбиту стало открывание огромных створок грузового отсека шаттла. Это необходимо сделать на первых витках, чтобы обеспечить охлаждение электрических систем. Нужно было активировать и проверить механическую руку, без которой мы бы не смогли захватить «Хаббл». Не сумев развернуть или активировать антенну Кu-диапазона, мы бы остались без связи с Землей или осложнили сближение с телескопом. Даже такие дела, как посещение туалета, требовали полного внимания. Я постоянно был начеку, поскольку туалет можно повредить, в том числе непоправимо, что означало бы преждевременное возвращение на Землю.
