Как в Хьюстоне, так и в Кейпе имелись практически одинаковые помещения для экипажей, где астронавты жили во время карантина. Они больше напоминали офис, чем отель, и условия там были спартанские. Сближение шаттла с космическим телескопом должно было состояться глубокой ночью по флоридскому времени, и нам требовалось перестроить внутренние часы. Для облегчения адаптации в помещениях для экипажей было мало окон, и в периоды бодрствования их заливал ослепительный свет. Еду для нас готовили повара, имелся спортивный зал.
В карантине почти нечем было заняться, разве что просматривать бортовые инструкции (сложенные стопкой, они возвышались метра на полтора). Мы имели возможность познакомиться с частью оборудования для выхода в открытый космос и для фотографирования. Приходилось подписывать наши фотографии – не меньше тысячи – для сотрудников, обеспечивавших наш полет. В конце рабочего дня, а на самом деле утром, мы вместе смотрели фильмы.
Пока мы были на карантине, дата нашего запуска вновь была перенесена с 6 на 11 декабря. Немного раздражало, что пришлось просидеть в карантине лишних четыре дня, которые можно было пробыть дома, но все понимали, что без задержек космических полетов не бывает. Потом снова перенос на 16 декабря. К утру 16-го мы находились в карантине 20 дней и жаждали отправиться в космос или по домам. Очередная отмена! Инспекторы обнаружили дефект сварного шва внешнего топливного бака. Рабочим нужен был день на его устранение, и старт перенесли на 17 декабря.
Проснувшись тем утром, я посмотрел прогноз погоды: низкая сплошная облачность, дождь, возможно, гроза. Вероятность благоприятной для запуска погоды всего 20 % – шансы невелики, но погода в Центральной Флориде меняется быстро, поэтому обратный отсчет был продолжен. Рабочие начали заполнять внешний топливный бак, это дело многих часов. Мы снарядились и отправились к стартовой площадке. Обратный отсчет продолжается – все-таки летим! Мы заняли места, пристегнулись и начали готовить шаттл к запуску; обратный отсчет должен бы продолжаться до 20:47, планового времени нашего отрыва от земли. В обратном отсчете предусмотрено несколько «окон» – моментов, когда допускается потратить дополнительное время, то есть остановить часы и без спешки убедиться, что все идет как надо. Одно из таких окон – «Т-минус 9 минут» – за 9 минут до запуска – последний шанс оценить все факторы, которые учитываются в решении о разрешении или запрете старта. Мы долго пробыли в окне «Т-минус 9 минут»: плановое время старта наступило и миновало. В 20:52 руководитель запуска принял решение отменить старт из-за плохой погоды. Нам предстояла еще одна попытка назавтра.
18 декабря запуск снова был отменен, на сей раз мы даже не одевались. Мы уже просидели в карантине 22 дня. Если бы мы знали, сколько будет переносов, то вернулись бы в Хьюстон, чтобы освежить навыки на тренажерах и повидаться с родными. Поскольку я летел впервые, то пригласил во Флориду практически всех знакомых вместе с их друзьями, в общей сложности человек 800, и с каждой задержкой группа усыхала, у всех были свои дела. Утром перед каждой попыткой запуска друзья и родственники звонили и спрашивали: «Каковы шансы, что вы улетите сегодня?» Я понимал их нетерпение, но не знал, что ответить, и просто говорил: «Пятьдесят на пятьдесят. Либо улетим, либо нет».
Поговорить с нами пришел Джим Уэтерби, астронавт, занимавший должность директора Управления операций летного состава. Мы расселись вокруг стола для совещаний, и Джим сказал: «Мы собираемся покончить с этой волынкой и попробовать в следующем году». До Рождества оставалась всего неделя, и в НАСА решило позволить нам разъехаться по домам на праздники. С другой стороны, руководство хотело бы благополучно вернуть нас на Землю до 1 января 2000 г., поддавшись массовому страху, что из-за Проблемы-2000 оборудование будет сбоить. Мы шутили: НАСА боится, что компьютер шаттла совершит операцию деления на ноль и отправит нас через «кротовую нору» на другую сторону Вселенной, но в реальности смешного было мало. Тревогу вызывала вероятность того, что нам придется садиться на базе ВВС «Эдвардс» в Калифорнии. Все наземное вспомогательное оборудование Космического центра имени Кеннеди было уязвимо для Проблемы-2000, как и сам орбитальный корабль, но оборудование в Эдвардсе еще не было сертифицировано. Лично мне казалось, что для успокоения общественности НАСА, агентству, отправившему человека на Луну и создавшему многоразовый ракетоплан, следовало продолжать полеты.
– Мы не приняли окончательного решения, – сказал Джим, – но на 99 % уверены, что отложим запуск.
Он ушел, а мы заговорили о последствиях этой отсрочки для нас. Все члены моего экипажа были довольны – они хотели домой, только я не желал переноса запуска. Я приехал сюда в надежде полететь в космос и не хотел ждать еще долгие недели. Мы уложили вещи. Сотрудник, принимающий у астронавтов на хранение бумажники на время полета, пришел раздать их. Казалось, все решено. Я приготовился к возвращению в Хьюстон.
