Киники были знамениты тем, что проповедовали жизнь в согласии с природой в противовес жизни, созданной местными обычаями и условностями. Они говорили, будто всё, что соответствует природе, необходимо, вещи же, пребывающие в согласии с установлениями, – всего лишь произвольны. Кинизм утверждает, что всё внимание нужно сосредоточить на обретении необходимых вещей, находящихся в согласии с природой (еды, воды, крова и одежды), и не обращать никакого внимания на ненужные и произвольные правила, нормы и предпосылки той конкретной культуры, в которой вам довелось оказаться. Как мы увидим, идея «жизни согласно с природой» принадлежала киникам, а стоики заимствовали и развили ее.
Однако у Зенона не было желания становиться ортодоксальным киником, и он стремился познакомиться и с другими философскими спорами, происходившими в то время в Афинах. Сообщается, что он учился у философа Полемона, тогдашнего главы платоновской Академии, где у него, без сомнения, была возможность подробно изучить философию Платона. Сообщается также, что он учился и у симпатизировавшего в своей этике киникам философа Стильпона, представителя мегарской школы, известной своим вкладом в логику. Созданное Стильпоном смешение кинической этики с мегарской логикой проложило путь сходному сочетанию у Зенона, позже развившемуся в стоицизм.
После такого долгого и эклектичного философского образования, примерно в 300 году до н. э., Зенон наконец-то начал преподавать сам. Не пытаясь основать никакой формальной школы, он стал встречаться со своими слушателями в одной из крытых колоннад (или в стое), располагавшихся по границам афинской Агоры. Больше всему ему нравилась Расписная стоя на ее северной стороне. Хотя иногда его последователи назывались «зенониками», вскоре они стали известны как встречающиеся в Расписном портике, то есть «стоики».
Ученые обычно анализируют наши знания об учении Зенона, сравнивая их с тем, что мы знаем о доктринах различных его наставников. Хотя такой подход может быть полезен, иногда он приводит к печальным последствиям, когда Зенон предстает своеобразной интеллектуальной сорокой, собирающей идеи там и здесь, без особого творческого вклада с его стороны. Хотя Зенон, без сомнения, находился под влиянием различных учителей, у которых получал свои знания, мы не должны его собственный философский вклад в основание стоицизма сбрасывать со счетов или же ограничивать его просто творческим синтезом доктрин других людей. Исходя из того, что сохранились лишь фрагментарные остатки его работ, собственный вклад Зенона с трудом поддается должной оценке, но из сохранившихся сведений становится ясно, что центральные положения стоицизма в логике, физике и этике действительно были заложены им как основателем школы.
Самой важной из работ Зенона является «Государство». В античные времена данная политическая утопия имела весьма спорную репутацию как у самых враждебных критиков, так и среди последующих апологетов Стои. Сохранившиеся фрагменты демонстрируют призывы к отмене судов, денег, бракосочетания и традиционного образования. У нас есть сведения о том, что это была ранняя работа Зенона, когда он всё еще находился под влиянием своего кинического наставника Кратета (ДЛ. 7.4; ФРС. I. 41). Это, однако, мог быть и более поздний апологетический ход стоиков, призванный отделить зрелого Зенона от скандального содержания «Государства» (мы рассмотрим более подробно эту работу в главе 5). Названия некоторых других известных работ Зенона отражают центральные темы стоической философии, например «О жизни, согласной с природою» и «О страстях» ДЛ. 7.4; ФРС. I. 41).
Среди учеников Зенона были Персей, Герилл, Дионисий, Сфер, Аристон и Клеанф. Наиболее значительными из них оказались двое последних.
Ученик Зенона Аристон Хиосский уделял основное внимание этике, а не логике или физике (см.: ДЛ. 7.160; ФРС. I. 351). Он, пожалуй, наиболее известен тем, что не принимал обогащение стоической этики идеей о том, что некоторые внешние предметы, известные под названием «безразличного», могут быть предпочтительнее других; например, что богатство может быть предпочтительнее бедности, даже если оба они, строго говоря, безразличны (об этом смотри главу 5). Таким образом, он стремился придерживаться более трезвого и кинического взгляда на мир, который восходил еще к Сократу (Long 1988). В конечном итоге спор он проиграл, и понятия «предпочитаемого» и «непредпочитаемого» безразличного стали стандартными в стоической этике. Это, без сомнения, способствовало росту привлекательности стоицизма, особенно позже, когда его представили римской аудитории, и поэтому поражение Аристона случилось скорее в интересах самого учения. Однако его бескомпромиссная нестандартная позиция пришлась по душе широкой публике того времени, и, как сообщается, его лекции пользовались особой популярностью (ДЛ. 7.161; ФРС. I. 351).