Это первый том монументальной работы Джонатана Сампшена "Столетняя война", в которой подробно описывается долгая и жестокая попытка англичан расчленить сильнейшее государство Европы, череда войн, которая является одной из основополагающих глав в европейской истории.Начиная с похорон Карла IV Французского в 1328 году, "Столетняя война Том I. Испытание битвой" прослеживает ход Столетней войны вплоть до капитуляции города Кале в 1347 году. В книге прослеживаются истоки конфликта, первые неудачи и победы Эдуарда III, а также главные военные кампании при Слейсе, Креси и Кале, которые впервые создали ему имя полководца, а его подданным — репутацию самых жестоких и эффективных воинов своего времени."Столетняя война Том I. Испытание битвой" — это рассказ о событиях переломного периода в истории Франции и Великобритании от историка Джонатана Сампшена, лауреата премии Wolfson History Prize.
Эта книга должна стать первым томом истории Столетней войны, начиная с ее начала в 1330-х годах и до окончательного изгнания англичан из Франции в середине XV века. Эта череда разрушительных войн, разделенных напряженными промежутками перемирия и нечестными и непостоянными мирными договорами, является одним из центральных событий в истории Англии и Франции, а также их соседей, которые были последовательно втянуты в нее: Шотландии, Германии, Италии и Испании. Война заложила основы национального самосознания Франции, хотя и разрушила ее процветание и политическое превосходство, которым она когда-то пользовалась. Война сформировала ее институты, созданными, в попытке контролировать анархию и победить вторжение, зародыш абсолютного государства XVII и XVIII веков. Англии она принесла напряженные усилия и страдания, мощный прилив патриотизма, великую удачу, сменившуюся банкротством, дезинтеграцией и полным поражением.
Я писал об Англии и Франции вместе, почти как если бы они были единым сообществом, вовлеченным в гражданскую войну, каковыми они в некоторых отношениях и были. Я пытался описать не только то, что произошло, но и почему это произошло и как это повлияло на тех, кто это пережил, будь то вблизи, как солдаты в поле и жители бесчисленных сожженных деревень и городов, или на расстоянии, как банкиры, военные подрядчики, бюрократы и налогоплательщики, а также читатели бюллетеней и прокламаций. Но эта книга — повествование. Масштаб событий определяет ее рамки. Я не приношу за это никаких извинений. Хотя повествовательная история не всегда была в моде, факты иногда объясняют себя лучше, чем это может сделать любой их анализ. Более того, хотя существует множество ценных монографий, посвященных тем или иным аспектам Столетней войны, несколько прекрасных историй отдельных сражений и кампаний и один великолепный рассказ об одном правителе (Карле V Французском), ни одна общая история Столетней войны не была написана в том масштабе, которого она заслуживает. Лучшим из них остается труд великого французского историка и англофила Эдуара Перруа, написанный без доступа к источникам, когда автор участвовал во французским сопротивлением в последние годы Второй мировой войны. Но в одном томе, охватывающем 120 лет, даже Перруа, с его глубоким знанием английских и французских источников, не смог передать больше, чем контуры событий, или проникнуть за ширму, чтобы наблюдать за жизнью людей, которые никогда не претендовали на то, чтобы определять порядок событий, а были лишь зрителями и жертвами.
Мой подход заключался в том, чтобы работать в основном с документальными источниками Англии и Франции, опубликованными и неопубликованными. В последующих томах будут использованы также архивы Италии и Испании. Хронисты занимают важное, но второстепенное место. Им есть что сказать о характере войны, и их истории часто очень показательны. Они дают представление об аристократическом менталитете, которое редко можно найти в официальных документах. В зависимости от качества источников, они могут быть надежными повествователями хода событий. Но большинство из них эпизодичны, предвзяты, неточны и написаны в более позднее время. Фруассар особенно ненадежен. Кроме того, будучи по сути журналистами, хронисты были также снобами. Они редко проявляли большой интерес к событиям, в которых не участвовал ни король, ни герцог, ни граф. Так, за исключением грандиозного сражения при Слейсе в 1340 году, они почти ничего не рассказали о войне на море, которую вели простые люди. Гасконь практически игнорировалась до 1345 года, когда туда прибыл первый граф. Но официальные документы проливают свет на эти события — беспристрастные свидетельства, написанные клерками, которые не имели ни малейшего представления о составлении хроник. В примечаниях я даю ссылки на авторитеты для того, что я говорю в тексте. Но за редким исключением я не обсуждаю противоречия свидетельств и не дискутирую с учеными о расхождениях во мнениях. Я просто разрешил разногласия к своему собственному удовлетворению и, надеюсь, к вашему.
