— Беременность восемь-десять недель, рвота беременных легкой степени. Но Его Императорское высочество… требует веских доказательств.
Повздыхали, попереглядывались.
— До шевеления плода еще много времени. Но есть одна задумка… Прикажите, пусть подготовят три… как это по-немецки… самки кролика. И столько же самцов лягушки. Елизавета Федотовна, будьте готовы сдать сейчас мочу для анализа.
Вот что мне нравится — сказали три крольчихи подготовить, и понеслись выполнять приказание. Никто даже задумываться не стал, что я с ними делать собираюсь. То же касаемо лягушек.
Мы с Петерманом вышли, и через пару минут горничная принесла нам великокняжескую урину. Немец только хлопал глазами за стеклами пенсне.
— Что вы собираетесь делать?
— Покажу вам секретную методику определения беременности на ранних сроках. Очень достоверный способ.
— Но кролики, лягушки… Это какой-то ритуал?
— Вы что меня, за шамана держите? Или сельского колдуна? — подпустил я металла в голос.
Немецкий для этого очень хорошо подходит. Рявкнул «ляндлихер цауберер» — и пожалуйте менять портки.
— Что вы, коллега? Прошу прощения, если мои слова вас задели.
Тонко чувствующий организм, сразу почуял, к чьему мнению прислушиваться будут. А если еще по-свойски в морду дам? И акушер потрусил чуть впереди меня молча.
Слуга привел нас на какой-то хоздвор — вокруг запах специфический, где-то куры кудахчут. Но навоза под ногами не наблюдалось. Крольчихи теснились в клетке, стоящей на столе. Еще один безмолвный участник — молодой парень лет двадцати, стоял чуть поодаль, готовый выполнять любую нашу прихоть.
— Где лягушки? — спросил я.
— Послали мальчика, сейчас поймает и принесет, герр профессор.
— Хорошо, пока займемся тем, что есть.
Я достал из своего саквояжа шприц и набрал в него мочу. Петерман только что нижнюю челюсть руками не поддерживал, глядя на это.
— После наступления беременности организм женщины начинает меняться, — объяснил я. — В кровь выделяются вещества, которых ранее было не очень много. Сейчас мы введем самкам кролика мочу под кожу. Повторим процедуру еще четыре раза. Через пять дней животных забьют, и мы посмотрим на яичники. При беременности они будут увеличены. Давайте по одной, — кивнул я парню. — Вот, миллилитров пять должно хватить… Одну мы оставим для контроля…
— Жабы, герр профессор, — в комнату забежал паренек лет десяти с ведром, накрытым крышкой.
— Спасибо, мальчик, — поблагодарил я и сказал Петерману: — Дайте ему, пожалуйста, марку. У меня руки… сами видите. Я потом верну.
Серебряная монетка перекочевала к чрезвычайно довольному таким результатом пацану.
— А земноводные? — спросил акушер.
— Тоже отреагируют. Выделят сперму. Через несколько часов.
— Так зачем тогда ждать пять дней с кроликами? — удивился немец.
— Потому что нам нужен такой результат, который можно показать Великому князю. Боюсь, сперма жабы будет выглядеть не очень убедительно.
После опытов на теперь уже лабораторных животных, пошли к главному заинтересованному лицу. Сергей Александрович, судя по всему, ждал очень многого. Уж какие там подвижки в среде, близкой к императору, от этого зависели — даже знать не хочу. Видать, большие. Потому что вопреки этикету, он подошел к нам, закурил, сломав первую спичку дрожащими пальцами, и нетерпеливо спросил:
— Удалось выяснить?
— После внешнего осмотра ее Императорского высочества мы с коллегой пришли к единодушному выводу о весьма высокой вероятности беременности на ранних сроках, — отрапортовал я.
— Что это значит?
— Граничит с твердой уверенностью, Ваше Императорское высочество, — добавил Петерман. — Герр профессор провел несколько анализов, которые должны подтвердить или опровергнуть наш диагноз в ближайшее время.
Красавчик! Мастер сказать так много ни о чем. Каждое отдельное слово понятно, всё вместе почти никакого смысла не имеет. Ждите, мы с вами свяжемся. Но Сергей Александрович обтекаемыми прогнозами не удовлетворился.
— И когда наступит это ваше ближайшее время? — резко спросил он.
— К утру предварительный результат, через пять суток — окончательный, Ваше Императорское высочество!
Я почувствовал, как меня тоже тянет закурить. А потом еще заломило в спине до кучи — наклоняться пришлось много. Попенял сам себе за то, что в поездке забросил тренировки ушу — дал клятву как можно скорее все возобновить.
— Подождем, — вздохнул Великий князь. — Благодарю вас, господа. Герр Петерман, не смею вас задерживать. Евгений Александрович расскажет мне о медицинском конгрессе.
Утром устроил натуральное шоу — «цирк с конями». Я поднялся рано, во время самого мощного раската храпа Кузьмы, проскользнул вниз замка, выбежал в парк. Сделал пару кругов бегом вокруг пруда с лебедями, разогрелся. После чего приступил к малому разминочному комплексу. Стойки, связки… Упражнялся я в одних брюках, босиком — благо утоптанная земля у пруда позволяла. И разумеется, быстро привлек внимание. Сначала подплыли любопытствующие лебеди, потом меня заметили шуршащие по замку слуги. Из окон все было отлично видно.
