— Только время теряли. Нет, ну скажите, а? Разрезал себе брюхо, отчикал лишнее, а потом зашил! Рассказать кому, герр фюрст, не поверят ведь! Про такое в газеты надо. Обязательно!
— Когда меня будут расспрашивать журналисты, я непременно вспомню наше путешествие и вас.
Герр Дитрих довольно погладил усы. Реклама торговле не помеха, очень даже наоборот.
***
Домодоссола не запомнилась примерно ничем — меня перенесли в повозку и отвезли на вокзал. До поезда оставалось чуть больше часа, и я продолжал блаженствовать уже на деревянной лавке, но с той же подушкой под головой. Матиас притащил откуда-то еду, и они с Васей принялись закусывать после дороги.
— Поеду с вами в Милан, — вдруг сказал наш провожатый. — Отвезу вас там в больницу, да погуляю немного.
— А дядя?
Племянник засмеялся:
— Так я у него не в рабстве. Сегодня все равно для меня работы не будет, а утром вернусь. Поворчит и успокоится. А то его послушать, так в молодости ни одна девица без его внимания не обошлась, а мне что, нельзя? К тому же по-итальянски ни вы, ни ваш слуга и слова не знаете, помогу.
Я достал купюру в сто франков, подал парню. Отказываться он не стал.
***
В приемный покой университетской клиники меня занесли на носилках и переложили на кушетку. Вокруг собралась небольшая процессия: носильщики, пожилая медсестра и Матиас, который начал энергично объясняться с персоналом. Верховодила медсестра, которая стала что-то недовольно рассказывать на итальянском. Наш провожатый ей отвечал, напирая на нее, в итоге через десяток секунд они уже что-то верещали, практически соприкасаясь лбами. Но скоро правда восторжествовала и, продолжая жестикулировать, медсестра ушла. Но вернулась через минуту, с доктором. Ну вот, может, этот разговаривает на понятном мне языке.
— Здравствуйте, простите за задержку, — начал он на приличном немецком. — Моя помощница что-то не так поняла, наверное. Она говорит о какой-то операции.
— Аппендэктомия. Сегодня ночью. Разрешите представиться: профессор Баталов, хирург.
Доктор распахнул глаза, словно я объявил, что прямо сейчас прилетел с Марса.
— Тот самый? Боже, какое счастье! Паола! — и он затараторил, частенько поминая слово «сифилиде». — Простите, я — доктор Капоселла. Такой день! Позвольте перенести вас в перевязочную, мы посмотрим состояние раны.
Слабость была такая, что мне не мешали ни переноска, ни бесконечный речитатив на итальянском. Только и хватило сил дать Матиасу еще пятьдесят франков на прогул. Но несмотря на шумовое сопровождение, несли меня бережно, перекладывали как весьма хрупкую драгоценность. Когда добрались до раны, и доктор наконец снял повязку, то первое, что он спросил, было:
— Боже, кто накладывал вам швы?
Ну сейчас итальянца ждет новый шок. .
— Я сам. Мне пришлось провести операцию от начала до конца в одно лицо, при помощи моего слуги, который подавал инструменты, а потом обеспечивал нюхательной солью.
— Невероятно, герр Баталофф! Как такое возможно? Я должен позвать руководство клиники! Одну минуту, ради бога! Мадонна, что за человек?
Интересно, а сфотографироваться предложат? Я бы и шов заснял. Для истории.
— Повязку покажите только.
— Да, конечно! Отделяемого немного, серозная жидкость, без запаха. Вы великий хирург, герр Баталофф! — и снова пулеметные очереди итальянского с экспрессивной жестикуляцией.
Вскоре Капоселла вернулся в сопровождении группы коллег. Зашли пожилой ректор университета, старший врач клиники и ещё человек пять. Все переговаривались вполголоса, явно осознавая, что стали свидетелями чего-то из ряда вон выходящего.
— Герр Баталофф, — заговорил ректор, подойдя ко мне. — Позвольте выразить восхищение вашим мужеством и мастерством.
Я только кивнул, ощущая, как слабость вновь накатывает волной. Хорошо хоть, визит начальства продлился недолго. Впрочем, меня сразу после них поместили в какую-то одиночную люкс-палату, так что всё было терпимо.
— Доктор Капоселла, у меня к вам несколько просьб, — попросил я врача, когда волна желающих посмотреть на диковинку схлынула.
— Конечно, герр Баталофф, всё, что в моих силах.
— Первое: поставить кровать для моего слуги. Он мне может понадобиться в любое время.
— Сейчас сделаем.
— Второе: дать телеграмму. Я дам адрес и текст. Естественно, всё будет оплачено.
— Диктуйте, немедленно этим займусь.
— Фрау Агнесс Баталофф, Базель, Гранд Отель Эйлер. Текст: «После экстренной операции нахожусь в клинике в Милане». Добавьте ваш адрес. Пока всё. Я, с вашего разрешения, отдохну.
— Одну минуту, терпение! Сейчас вам принесут бульон! Сколько вы без пищи? Организму надо брать откуда-то силы!
Остатка этих самых сил хватило лишь на то, чтобы взглянуть в окно. Блин, ночь уже, звезды мерцают. И никакого снегопада.
***
