Внутри было не легче. Половина служащих носилась по коридорам, создавая видимость бурной деятельности, другая половина изображала не менее бурную занятость, старательно избегая встреч с начальством. Только у стены, на лавке возле дежурного, царил покой: шесть человек сидели в кандалах, словно актеры на передышке между актами. И парочка нижних чинов возле них в качестве конвоя.
Я присмотрелся к арестантам и внутренне ахнул. Одним из них был мой хороший знакомый, Емельян Винокуров. Волосы у него побелели, нос был свернут набок, а на щеке — старый шрам. Вряд ли мой бывший сотрудник вел комфортную жизнь. В глазах злость, но без огонька.
Не хватило у парня ума, или возможности, уехать за границу после побега. Ездил бы сейчас в пампасах где-нибудь в Аргентине, и никому не было бы дела, кто он такой, да откуда взялся. А в России беглые каторжники — люди популярные, государство о них никогда не забывает.
Винокуров узнал меня, зыркнул исподлобья, но промолчал. Даже голову отвернул. Я было сделал шаг навстречу, но потом передумал. Поделом ему, не жалею братоубийцу ни капли. Даже копеечку конвойному, чтобы купил несчастным поесть, оставлять не стану. Емеле и баланды тюремной достаточно.
К Зубатову со скрипом, но пропустили. Он смог выкроить буквально несколько минут между каким-то совещанием и раздачей люлей подчиненным. Впрочем, меня он встретил вполне приветливо, будто не выходил из кабинета только что жандармский ротмистр с лицом цвета спелого томата.
— Евгений Александрович, рад видеть! — министр внутренних дел встал и пошел мне навстречу, протягивая руку для приветствия. — Я уже и не чаял встретиться! Все только и говорят, что вы вернулись, а я вот — весь в делах, минуты свободной нет. Верите: чем выше пост, тем меньше свободы. И хочется вырваться, а нет никакой возможности.
— Верю, сам в похожей ситуации был. Лучше всего, когда подчиненных совсем нет — и отвечать ни за кого не приходится.
Мы уселись возле окна, Зубатов задернул шторы — жандармское управление смотрело дом в дом.
— Это вы сейчас до анархизма договоритесь, что и без начальства тоже хорошо, — шутливо погрозил мне пальцем Сергей Васильевич. — Но говорите, что вас привело ко мне. Дел и правда, невпроворот, мне скоро в Царское уезжать на доклад.
— Хотелось бы получить от вас помощь в виде толковых сотрудников. Для командировки их на Дальний Восток, сопровождать меня. Отставников у Гюйгенса брать — толку мало. Нужны лица официальные, с полномочиями.
Министр мгновенно посерьёзнел, заскучал.
— Значит, все-таки решились?
Я тяжело вздохнул:
— Да, приму предложение Сергея Александровича.
— Очень легко в этом деле погореть, — Зубатов нахмурился, задумался. — Вокруг порт-артурских дел такой клубок завязался. Шпионы, концессионеры и высшие чиновники, кого там только нет...
— Так дадите сотрудников?
— Сколько?
— Чем больше, тем лучше.
Он постучал перстнем по столу, раздумывая.
— Просьба из тех, что без последствий не обходятся, — наконец заметил он. — Как ни ответь, всё хуже будет.
— А кто обещал, что будет легко?
Зубатов вздохнул:
— Хорошо. Я подумаю. Вам телефонируют.
Я вышел, чувствуя спиной его взгляд. Уж не о том ли думает, что лучше бы мне с самого начала сказать «нет»?
***
Разговор с Макаровым состоялся уже на следующий день. Встретиться с адмиралом оказалось намного проще, чем с Зубатовым — Степан Осипович жил все в том же доме, где мы с ним пересеклись в самый первый раз шесть лет назад. И был он все также радушен, гостеприимен. Угостил меня вкусным ужином, рассказал о своих последних походах. К моему удивлению Макаров оказался в числе безобразовских «клиентов» — он несколько месяцев назад вложился крупной суммой в концессии на Ялу.
— Сам бог тогда велел защитить свои инвестиции, — развел руками я, расплескивая коньяк из рюмки. — Прошу прощения, увлекся.
— Да не будет никакой войны, — отмахнулся от меня адмирал. — Вашу позицию знаю, передавали. И теперь-то понимаю, с каким прицелом вы финансировали подводные суда... Умно!
— Могу рассчитывать на помощь флота с транспортировкой и базированием лодок?
Обсудили детали железнодорожных перевозок, затем назначение адмирала на порт-артурскую эскадру. Макаров не горел желанием ехать на Дальний Восток, жаловался на желудочные боли, открывшуюся язву. Эх, не дошли у меня руки до хеликобактера! Но препараты на основе висмута сделать не сложно, лечат они бактерию вполне себе неплохо, хотя, конечно, без испытаний советовать лекарство адмиралу было преждевременно. Я дал несколько рекомендаций по лечению, после чего немного нажал на Макарова. Приоткрыл тайну своих бесед с Великим князем, показал вырезки из газет с аналитикой по японским делам. Флот островной державы рос небывало быстрыми темпами, и спорить с выкладками было трудно. Степан Осипович и не стал. Повздыхал, посетовал, что придется отмечать Рождество и новый год в поезде, но в итоге дал согласие выехать в конце декабря. Заодно проследить за перевозкой подлодок.
