От Великого князя я вышел часа через два, наверное. Чай нам трижды приносили. Сергей Александрович с самого начала делал вид, что ничего не случилось. Мало ли, устал ЕИВ от забот о державе, приболел слегка, а потому откровенно отбывал номер. Я понимаю, всё в жизни бывает, но вот столь равнодушно ко всему относиться? Ладно, короля играет свита, буду надеяться, что хоть эти не подведут. Впрочем, кого я обманываю? Еще как подведут, предадут и всё испортят. А потом выжившие будут писать в парижах мемуары, как дураки не послушали их мудрых советов, уж тогда бы точно всё сложилось как надо.
Сергей Александрович пытался ввести меня в курс дела — сначала сам, потом призвал на помощь некоего статского советника Валериана Дмитриевича, и они уже вдвоем просвещали меня о местных раскладах. Я, конечно, записывал, ничего не пропускал — кто за что отвечает и кто кому докладывает, но ни на секунду не забывал: никто из нас там в последнее время не бывал, как говорится, свечку не держал. А от Питера до Владика — по прямой тысяч семь кэмэ, а по дороге — и все десять. Так далеко даже Председатель Госсовета не всегда может заглянуть. Ладно, для связи имеется телеграф, если что — уточню в рабочем порядке. Сразу выписал себе индульгенцию на возможные ошибки, договорился, что возьму кое-кого из своей столичной команды. Хотя бы на первое время. Ведь для порт-артуровских я кто? Выскочка. Такого подставить и потопить — милое дело. Ладно, хотя бы армию и флот из под меня вывели. Там свои адмиралы-генералы отправятся в инспекцию и примут дела. За мной осталось лишь гражданское управление наместничества и вопросы Китайско-Восточной железной дороги. Та еще задачка, конечно... Ну и подготовка к войне. В которую Великий князь по-прежнему не верил. Отвезти подлодки и аэропланы? Пожалуйста, ни в чем себе не отказывайте? Указ о постоянном совместном совещании с флотскими и армейскими? На, получи. Но в их дела не лезь, там свои специалисты. Чем дольше я слушал поток этих указаний, тем грустнее становился. А смогу ли я вообще хоть что-то сделать на Дальнем Востоке? Этот гигантской диплодок государства с огромной шеей и маленькой головкой был очень неповоротлив, медлителен и, чего уж там, туповат. Не персонально Сергей Александрович, а все эти «статские советники». Ведь команда игроков в любом виде спорта оценивается не по лучшему, а по среднему. И с ними была проблема.
Уже в коридорах Александровского дворца я столкнулся с цесаревичем. Михаил Александрович шел один, без сопровождения.
— Князь! Вот уж не ожидал вас здесь увидеть! — сказал он, подходя ко мне.
— Ваше Им... — начал я.
— Бросьте, не на приеме. Давайте по имени-отчеству, так проще.
— С удовольствием, Михаил Александрович.
— В таком случае, следуйте за мной, — улыбнулся цесаревич.
Сколько ему сейчас? Двадцать пять? Молодой, симпатичный, чем-то похож на Георгия. И — живой, особенно по сравнению с Николаем. Снулую рыбу точно не напоминает никак. Не знаю, какой он политик, но вот как человек явно получше старшего брата. Да и получше дяди, если честно. Никакого снобизма и бронзовой надменности памятника Сергея Александровича.
— Рассказывайте, какими судьбами вы здесь? — спросил Михаил, когда мы вошли в его кабинет. — Что приказать подать? Чаю?
— Помилуйте, Михаил Александрович! Я только что от Сергея...
— И дядя залил вас чаем по самое горло, — рассмеялся Михаил. — Давайте коньяку тогда, мне Шустов прислал очень хороший. Слышали про нашу отечественную марку? Или вы там в Европах привыкли к Мартелям?
Я отзеркалил добродушную улыбку, произнес:
— Кто же от коньяка откажется, тем более, от хорошего? Я — только «за».
— Но вы так и не ответили, какими судьбами вы здесь оказались?
— Приезжал представляться по поводу назначения.
Коротко поведал о церемонии. Передал в лицах всю унылость процедуры представления.
— А ведь и я там должен был присутствовать, но манкировал. Забыл совершенно! Меня эти официальные приемы вгоняют в тоску. Все тяготятся этим — и кто пришел, и встречающие. Но проводят и проводят эти китайские церемонии.
Лакей принес графинчик с коньяком, серебряные рюмки, нарезанный лимон и сыр. Михаил налил ароматный напиток, и мы выпили.
— И правда, хороший, — оценил я напиток, ставя рюмку на стол. — Пьется без содрогания.
— А вы знаете, я ведь как цесаревич теперь главный начальник всех казаков, — вдруг сказал Наследник. — Я застал покойного Василия Александровича Бунакова, — он перекрестился. — И генерал постоянно вспоминал вас. Говорил, что подарили ему остаток жизни. Увидел новых внуков.
— Мы состояли в переписке, — сказал я. — Очень достойный человек был. Несмотря на болезнь, бодрость духа не утратил до конца.
— Вам там нелегко будет, — Михаил вздохнул, задумчиво вертя в пальцах лимонную дольку. — Я распоряжусь выделить специальную сотню уссурийских казаков. И донцы поедут с вами — мало ли что в дороге приключится.
Вот это, я понимаю, разговор по делу.
***
