К полудню третьего дня что-то изменилось в воздухе. Дождь окончательно прекратился, ветер принес с юга отдаленный, глухой рокот, похожий на раскаты далекой грозы. Сначала редкие, потом все чаще и отчетливее. Это была не гроза. Это говорила артиллерия.
Мы приближались к фронту.
Наш новый проводник, тощий Ван, которого Жиган отыскал в последней деревне, оказался на удивление толковым. Он уверенно вел наш маленький караван по едва заметным тропам, огибая совсем уж непролазные участки. Теперь он указал на гряду невысоких, поросших жухлой травой и редким кустарником сопок, темневших впереди.
Грохот нарастал. Теперь можно было различить не только мощные выстрелы тяжелых орудий, но и более частые, сухие хлопки полевой артиллерии, а временами доносился треск, похожий на рвущуюся ткань — это работали пулеметы. Значит, бой шел где-то недалеко.
Мы начали встречать повозки, которые везли боеприпасы, по еще заметной дороге брели в тыл раненые. Наконец, на нас выскочил разъезд казаков.
— Пашка ты? — Степанов узнал хорунжего, которые скакал впереди.
— Андрей, здоровеньки булы! — казаки обнялись, похлопали друг другу по плечам. — Ты откуда здеся?
— Да вот, сопровождаю госпиталь Красного креста до позиций Восточно-Сибирской дивизии.
— Считай сопроводил. Они вон там, за грядой.
Хорунжий подъехал ко мне, козырнул.
— Павел Волин. Начальник охраны штаба.
— Князь Баталов, — в ответ представился я. — Как мне найти генерала Кашталинского?
Казак объяснил, я дал команду рассчитаться с проводником, попрощался со Степановым и его людьми.
Наш маленький отряд проехал немного вперед, остановился в неглубокой лощине, укрытой от случайного взгляда и, хотелось верить, от случайного снаряда. Лошади жадно пили мутную воду из луж. Люди валились с ног от усталости. Казаки Воли ускакали, я окликнул Жигана:
— Доеду, узнаю обстановку. Располагайтесь пока здесь. Костров не разжигать, не шуметь, лошадей не распрягать. Михеев, вы за старшего. Тит, найди мне коня посвежее, если это возможно.
Жиган, как всегда, нашел. Не рысака, конечно, но крепкую казачью лошадку, которая еще держалась на ногах. Я подтянул подпругу, проверил револьвер в кобуре — не столько для защиты, сколько для уверенности — и начал подниматься по размытому склону сопки.
С каждым метром подъема панорама боя становилась шире, а звуки — оглушительнее. Впереди, у реки, которую я пока не видел, но чувствовал по влажному ветру, шла настоящая битва. Земля под ногами слегка подрагивала от близких разрывов.
На вершине сопки действительно располагался командный пункт. Несколько офицеров сгрудились у треноги с длинным биноклем. Рядом стоял генерал — высокий, сутулый мужчина с седыми усами и усталым лицом. Это, без сомнения, и был генерал-майор Кашталинский. Он напряженно слушал доклады подбегавших адъютантов и вестовых, делая пометки на карте и отдавая короткие, отрывистые приказания.
— Передать Седьмому полку… Держаться! Ни шагу назад! Где резервы⁈ Почему батарея молчит⁈ — его голос срывался от напряжения.
Вестовые, задыхаясь, выслушивали приказы и тут же срывались вниз по склону, чтобы передать их дальше, в огонь. Телефонной связи, видимо, не было, все управление шло по старинке, через живых людей, которые могли и не добежать.
Я спешился, передал поводья подскочившему ординарцу и, стараясь не мешать, подошел к группе офицеров. Дождавшись короткой паузы, когда очередной вестовой умчался вниз, я шагнул вперед и представился, стараясь перекричать грохот:
— Ваше превосходительство! Князь Баталов, начальник госпиталя Красного Креста. Прибыл в ваше распоряжение со всем персоналом и имуществом.
Кашталинский резко обернулся. Его глаза, воспаленные от бессонницы и дыма, уставились на меня с недоумением, словно я был привидением.
— Госпиталь? Какой еще госпиталь? — он нахмурился, явно пытаясь вспомнить. — Ах да… Красный Крест… Сообщали… Не до вас сейчас, князь! Видите, что творится⁈
Он махнул рукой в сторону реки, где бой разгорался с новой силой. Японцы, похоже, предпринимали очередную атаку.
— Где прикажете развернуться, ваше превосходительство? — настойчиво повторил я. — По уставу — не ближе пяти верст от передовой. Нам нужно место, вода, подъездные пути…
Генерал заглянул в карту, уже открыл рот что-то мне ответить и вдруг воздух пронзил резкий, нарастающий свист. Он приближался с ужасающей скоростью. Кто-то крикнул: «Ложись!».
Инстинктивно я пригнулся, пытаясь закрыть голову руками. Свист оборвался оглушительным, разрывающим уши грохотом где-то совсем рядом. Земля вздыбилась. Меня ослепила яркая вспышка, обдало жаром и запахом горелой земли и чего-то еще, отвратительно-сладкого.
Удар чудовищной силы, невидимый, но плотный, как стена, подхватил меня и швырнул в сторону.
