Станция Мукден-Главный представляла собой бурлящий котел. Здание вокзала — длинное и приземистое, больше напоминало лабаз какого-нибудь купца второй гильдии. Зато вокруг бурлило человеческое море. Солдаты, офицеры, чиновники, китайские кули, торговцы, редкие европейские женщины, сестры милосердия, военные врачи — все смешалось в одну шумную, многоязыкую толпу. Пахло угольным дымом, лошадьми, порохом, какой-то кислой китайской едой. Город жил лихорадочной, напряженной жизнью в ожидании большой крови.
Нас встретил запыленный прапорщик из комендантского управления, который, проверив мои бумаги с печатью Красного Креста и подписью Воронцова-Дашкова, выделил пару подвод для багажа и указал адрес здания, отведенного под госпиталь.
Ехали через город, в так называемый поселок, где был дом наместника, офицерское собрание, и разная административная мелочевка.
Экзотика вокруг так и пёрла. И не только зрительно — все эти лавочки-близнецы, заполонившие фасады всех без исключения зданий на Большой улице, быстро примелькались. И не воплями китайцев, которые, казалось, тихо разговаривать совсем не умеют. А запахами. Французы придумали славное слово «амбре», но оно слишком слабо подходит для этой вони. С трудом представляю, какую дрянь здесь варят и жарят, но местные едят ее с огромным удовольствием. И грязь… Пожалуй, таких грязных людей у нас ни на Сенном рынке, ни на Хитровке не встретишь. Подозреваю, что за этими прилавками спокойно ползают сальмонеллы и шигеллы размером с небольшого щенка.
Здание оказалось… одним разочарованием. Небольшой двухэтажный дом из серого кирпича, затиснутый между огромным интендантским складом и какой-то артиллерийской мастерской. Раньше здесь, по словам прапорщика, помещалась китайская почтовая станция, но теперь большая часть комнат была занята «канцелярией по учету конского состава и фуража Третьей Восточно-Сибирской стрелковой дивизии». Оставшиеся помещения были темными, сырыми, с выбитыми стеклами и требовали капитального ремонта. Разместить здесь полноценный госпиталь, даже небольшой, было немыслимо.
Жиган, оглядев предоставленные «хоромы», лишь хмыкнул.
— Жулье интендантское… Лучшее место под свою контору захапали. Ничего, ваше сиятельство, пока вы тут с начальством любезничаете, я посмотрю, что есть вокруг. Должны же быть пустующие дома купцов или храмы какие… Договоримся!
И он исчез в лабиринте улиц Нового города.
— Это недоразумение, — сказал я холодно прапорщику, который уже собирался откланяться. — Это помещение совершенно не подходит. Мне выделен мандат на организацию госпиталя Красного Креста на сто пятьдесят коек. Прошу немедленно предоставить мне другое, соответствующее масштабу задачи здание. Оповестите коменданта гарнизона, что я буду ждать его решения здесь.
— В городе нет мест! — прапорщик испуганно на меня посмотрел. Понятно, этот юнец ничего не решает. Я решил не ставить все на одну «лошадь» — Жигана и задействовать админресурс.
Поехали тащиться в штаб. Там я нашел коменданта гарнизона и повел себя с ним, как настоящий барин. Начал козырять связями в Питере и маньчжурской армии, как говорится, «колотить понты». Меня уже немного знали в войсках благодаря наместничеству, так что удалось выбить разрешение занять под госпиталь любое пустующее здание. А тут и Жиган подоспел.
— Есть тут… на окраине… бывший буддийский монастырь, — нашептал он мне. — Его хотели под склад реквизировать, да монахи шум подняли, жалобу наместнику писали… Пока стоит полупустой. Места там много, но… состояние, боюсь, плачевное. И от города далековато.
— Показывай, — распорядился я. На безрыбье и рак рыба.
Монастырь оказался внушительным, но, увы, сильно потрёпанным. Несколько массивных каменных корпусов, соединённых крытыми переходами, просторный двор, обнесённый высокой стеной. Пыль, копоть, выбитые стёкла, обрывки солдатских шинелей, следы недавнего военного постоя… Но главное — место. Много места. Стены прочные, крыши целы. Печи! Даже дрова в старом сарае нашлось — не всё растащили. В этих краях, где всё топят кизяком, это равносильно кладовой с золотом.
— Берем, — сказал я прапорщику. — Выписывайте ордер на немедленное занятие. И распорядитесь о выделении хотя бы десятка солдат для первоначальной расчистки.
Повернулся к Жигану:
— Работы — непочатый край. Вся надежда на тебя.
Хитрованец не расстроился.
— Стены толстые, опять же, место святое — авось, поможет! Рабочих найдем, материал подвезем! Через неделю тут будет не госпиталь, а картинка!
И работа закипела. Жиган с неукротимой энергией взялся за дело. На следующий день во дворе монастыря уже гудела толпа нанятых китайских рабочих, которые выносили мусор, вставляли стекла, чинили крыши. Откуда-то появились доски, печки-буржуйки, котлы для кухни. Солдаты, выделенные комендантом, не столько работали, сколько мешали, но создавали видимость военного присутствия. Агнесс с нашими немногочисленными слугами занялась уборкой тех помещений, что предназначались для жилья персонала и для первых палат.
