Он долго ворочался в кровати и размышлял. Все-таки ему было здесь хорошо. Сейчас, оглядываясь на год, проведенный в этом месте, он с удовольствием вспоминал и день рожденья, и музыкальные вечера. Вспоминал растения на грядках. На днях он съел настоящий арбуз. Только теперь он почувствовал, как полюбил этот дом, и теперь было жалко расставаться с ним пусть даже ненадолго. Но нет! Он не успокоится, пока не выйдет отсюда всего на несколько часов.
– Пора спать!
Наутро, проверив все в последний раз, он вкатил вездеход в шлюз для выхода техники наружу, ввел пароли и напоследок оглянулся. В последний раз он заходил в это здание через дверь, а на нем были надеты джинсы и рубашка. Теперь он напоминал космонавта.
– С Богом!
Солнце сквозь толстые стекла шлема ярко ослепило глаза, пока он привыкал к непривычному блеску, не мог сдвинуться с места. Его вездеход в нетерпении урчал, приглашая отправиться в путь. Он оглянулся. Шлюз закрылся, прочная зеркальная стена надежно отделяла его от убежища. Стоило забыть пароли или что-нибудь не сработает – у него останется шесть часов. Настолько хватит воздуха.
– Вперед! – звал маленький вездеход. – Итак, уже засиделись!
– Настоящий вояка! – подумал он.
Он без труда проследовал по двору и, открыв внешние ворота, выехал за пределы. Как здесь хорошо! Только теперь он понял, что целый год сидел взаперти. Он медленно спускался по асфальтированной дорожке, которая петляла в горах. Когда-то он так любил ездить по ней на работу. Открывались красивейшие виды на горы и море. Разве можно сквозь окна убежища почувствовать то, что он испытывал он в эту минуту? Сначала он заедет в ближайший городок, который находился в 15 километрах невысоко в горах, а потом спустится к морю. Торопиться нельзя – неизвестно, какие препятствия могут встретиться на дороге. Но пока трасса была свободной, и он легко преодолевал первые километры пути. Дорога была в пыли, временами сливаясь с грунтом рыжей обочины. Повсюду виднелось много растительности, даже здесь – на дороге. Асфальт потрескался и семена растений, наносимые ветром, попадая в эти трещинки, буйно разрастались, еще больше его разрушая. Пройдет год, два – и здесь будут сплошные заросли, – подумал он. – Как интересно природа стирает с себя остатки прошлой жизни и возвращает первозданный вид!
Пару раз резко затормозил, объезжая молодые, но уже крепкие деревца. Вскоре показался городок. По дороге он не встретил на обочине ни одной машины. Тогда все случилось ночью – в выходной день, и, по-видимому, никто так и не успел узнать о произошедшем. Большой город находился в тридцати километрах западнее. Его по логике противника и должны были атаковать. Все случилось мгновенно – вспышка – и конец.
Он въехал в город. Повсюду все та же пыль, трава, все те же растения. Они уже оплетали целые здания. Стекла многих окон были разбиты и тишина. Мертвая тишина. Городок был маленький – всего две или три улочки, а теперь, когда по дороге не ездили машины и не сновали люди, казался и вовсе игрушечным, словно на картинке. А вон дом, где он снимал квартиру.
Он выбрался из вездехода и пошел по улице. Сел на веранде летнего кафе, где раньше часто ужинал. Внутрь заходить не хотел. На стеллаже для прессы заметил свежие, непрочитанные газеты. Им повезло – стеллаж был с пластиковой крышкой и пыль с песком туда не попадали. Достал одну из газет. Новенькая, нечитанная. Казалось, спустя год, еще пахла типографской краской, и если бы не его шлем, он почувствовал бы этот запах. Можно было, как когда-то, посидеть, выпить кофе, прочитать свежие новости:
«Завтра воскресенье – праздник Святого… состоится небольшое шествие». Люди оденутся в пестрые костюмы и пройдут по улицам городка. Будет весело. Непонятно, что они будут изображать, но все равно будет интересно. Он любил наблюдать за праздниками, которых в этой стране было великое множество и которые объединяли всех на этой земле…
«…если послезавтра команда… проиграет матч, то о путевке на чемпионат ей можно забыть». А это значит, что послезавтра вечером во всех кафе будут вынесены на улицу телевизоры, все замрет на два часа, и только иногда слышны крики болельщиков, и официанты разносящие напитки и еду. Будет теплый вечер. И он тоже будет сидеть здесь и смотреть футбол.
– Уже не будет. Ни праздника не будет, ни понедельника… И чего им не хватало?
Он дочитал газету. Жалко, что нельзя забрать ее с собой. Все заражено. Даже нельзя забрать свои вещи, которые остались вон за тем разбитым окном. Тогда была жаркая ночь, и люди оставляли окна открытыми. По-видимому, он тоже забыл закрыть его в своей квартире, а потом ветер сделал свое дело. Он встал и прошел улочку до конца, обходя кучи битого стекла. Он смотрел на эти окна и понимал, что за ними находились квартиры, ставшие могилами для каждой семьи, жившей когда-то здесь. А природа хладнокровно хоронила останки бессмысленной цивилизации, занося ее толстым слоем пыли и земли, укрывая одеялом зелени, и некому было взять в руки тряпку, смыть эту пыль и сбрить зеленую щетину.
