Меня это совершенно не пугало. Верил в то, что Евграф Кухтерин все-таки решиться приехать ко мне в Томск весной. А уж в талантах этого проныры, я нисколько не сомневался.
Царскосельский вокзал мало отличался от безликих коробок казарм и офицерских общежитий вдоль Введенского канала. Чуточку больше флагов и венков. Плотнее толпа. Многочисленнее гвардейское оцепление. На мостовой вновь появились скрывающие доски ковровые дорожки. Кареты, словно железнодорожные вагоны, покатились ровно, без опостылевшего дребезжания и цокота подков по булыжникам.
Пришлось ждать своей очереди. В пальто было зябко. Ветер легко выдувал остатки тепла из самых укромных местечек. Царевичи, наверняка тоже мерзли, но ни словом, ни жестом этого не показали. И потом, когда наш экипаж форейторы подвели к проходу в вокзал, шли медленно, успевая приветствовать подпрыгивающих от восторга обывателей.
В общем зале, где мне пришлось остаться — в царские палаты никто даже и не подумал пригласить — оказалось тесно. Курильщиков гнали на перрон, и все равно одетые с варварской роскошью сановники сталкивались, звеня орденами. Следовал ритуал извинений, без особой впрочем, любезности, и почти сразу — новое столкновение.
Самое время было, чтоб незаметно покинуть это высокородное общество. Однако попрощаться с младшими детьми царя я не успел, а уйти по-английски — значило их обидеть. Чего уж я точно не желал.
Но и войти без приглашения в Императорский зал вокзала я не мог. Приходилось стоять в каком-то закутке у самого выхода к паровозам, и, не отрываясь смотреть на высокие двери, за которыми ожидала подачи состава царская Семья. В глупой надежде, что кто-нибудь из царевичей соизволит хотя бы выглянуть…
— Герман! Герман Густавович⁈ — голос явно принадлежал Великой Княгине Елене Павловне, но ее саму за шитыми золотом спинами вельмож я не видел. — Идите скорее сюда!
Пошел на звук голоса. Незнакомцы вежливо кивали, с немногочисленными знакомцами приходилось раскланиваться. Несколько минут ушло на неспешное преодоление тридцати метров зала.
— Герман, — прошипела, потянувшись к щеке, княгиня по-немецки. — Какого черта вы здесь делаете? Как вообще вам удалось сюда пробраться⁈
— Ваше Высочество! Я и не собирался! Но меня пригласил в экипаж…
— Ах, Герман. Да какое это имеет значение⁉ Вам нельзя здесь быть! Поймите же, наконец! Это, верно, снова чья-то злая интрига… Но вы-то сами? Как вам могло в голову придти?
— Так ведь…
— И не смейте оправдываться. Представьте, только представьте, что милая Дагмар узнает о болезни Николая! Какой может выйти конфуз! А виноваты в том станете вы, Герман! И я вместе с вами…
— Как же так?
— Да уж найдется, кому указать на вас, милый Герман, пальцем. Да поведать принцессе, что вот, дескать, этот человек спас вашего жениха… Понятно вам, наконец?
— Но что же…
— Стойте здесь и не смейте двинуться с места. Я найду Петю, и он придумает, как вас услать… А я передам царевичам ваши извинения.
Кому Петя, а кому и Его Высочество принц Ольденбургский. Благо тот быстро понял всю опасность моего в этом обществе дальнейшего пребывания, и сразу явился, самолично мне приказать немедленно отправляться готовиться к завтрашним смотринам. О которых я, кстати говоря, вообще уже забыл.
Можно подумать, мне для готовности нужно было сбегать в тридевятое царство за молодильными яблоками!
Но спорить не стал. Потому, что придворными стратегами все было уже спланировано и организованно. И эти пресловутые смотрины были назначены на тот же день, что и крещение датской принцессы, чтобы меня гарантированно удалить от невесты. Что бы она, не дай Бог, не проведала раньше времени, что Никса болен, и не отказалась в последний момент идти под венец.
А еще, потому, что понял — против меня играет кто-то могучий и злой. Готовый ради лишения меня царской милости, разрушить брак двух государств. И я испугался.
Дело окончательно запуталось, когда следующим же утром, из газет я узнал, что после прибытия царской Семьи в Екатерининский дворец в Царском селе, цесаревичу стало дурно, и он был вынужден лечь в постель. Лейб-медики определили у Николая банальную простуду. Поэтому, положившись на здоровые силы организма, и милость Господню, церемонию крещения датской принцессы в православие было решено не отменять. «Ведомости» дополнительно сообщали, что весь вечер принцесса Дагмар изволила провести у постели простудившегося наследника, развлекая его беседой и чтением книг.
Весьма и весьма многозначительная новость для тех, кто знает подоплеку. Во-первых, во всеуслышание объявлялось, что датчанка не отступится от жениха, несмотря на его болезнь. Оставалось лишь вздохнуть с облегчением, и понадеяться, что больше мне не придется быть пешкой в чьей-то игре, правила которой я даже не понимаю.
