Дальнобойным Прицелом районный двуликий наймит хунты бахчисарай Пехтирь свергнутого Стресснеррра нахрырра вовторых в шляпе с длинными пёрьями и как он и есть резидент парагвайский шпик резиндентур шпион
2. бахчисарай Пехтирь задул вопросы шпионского интереса и спрашивал пароль пачему Володька сбрил усы а не знал ответ может и я на что сгожусь!
3. Соответствия зима-лето-исчисления! Григорианского Буквы мира вовторых как сам уходил от вопросов на заданную повестку
3. лишить парагвайского шпиона Пехтиря должности районного и участкового бахчисарая и взять шестибальные меры
7. приказ зачитывать во всех дивизиях и отсеках
4. председатель неба и земли… подпись неразборчива».
– Узнаю неповторимый стиль! – усмехнулся Пехтерев. – Это писал Мухин, я его посещал на дому месяц назад. У Мухина шизофрения с паранойяльным бредом преследования…
Леонид задумался, затем глубоко вздохнул:
– А ведь когда-то изобретал искусственный мозг. Но идею не одобрили, Мухин озлобился и стал считать, что его преследуют за то, что он великий гений. Поэтому и шпионов стали подсылать, в том числе парагвайских. Но я уверен, для окружающих Мухин не опасен.
– Для окружающих может быть, и нет, а вот для нас с вами, Леонид Иванович, может и да! – апатия главврача достигла точки не возврата.
– С чего бы это?
– А с того, что бумажку эту он накатал, помимо райздрава, ещё и в органы госбезопасности! Вот это и есть «кое-куда». Замучаемся теперь эти помои объяснительными расхлёбывать!
– Не думаю. Ежу ведь понятно, что это писал больной человек.
– Ежу, козлу…лечить их надо как следует! Тройными дозами! Чтобы и в мыслях у этих Мухиных ничего такого не возникало не то что про Парагвай, но и про собственную маму!
– Вспомнил! – засмеялся вдруг Пехтерев. – Асунсьон!
– Что? – не понял главврач. – Какой ещё… «высунь…сунь»?!
– Столица Парагвая – Асунсьон!
– Сунь-высунь, уругвай в парагвай, не больница, а дурдом, честное слово!
Спустя некоторое время, Пехтерева всё же вызвали в управление госбезопасности. Посмеялись, перекладывая бумажки, посочувствовали: ну и работка у вас, похлопали по плечу – сумасшедший, что возьмёшь?..
На утренней линейке обязательный ритуал – подъём флага. Из строя вызывались два пионера – девочка и мальчик, одетые в парадную форму, баянист исполнял гимн Советского союза, и пионеры поднимали флаг. Иногда флаг застревал на верёвке флагштока и тотчас откуда-то из глубины строя раздавался свистящий шёпот и приглушённый гогот:
– Лопухи, баянист играть уже устал!
Лёня Пехтерев ездил в «Юный ленинец» три лета подряд. Менялось начальство, менялись вожатые и воспитатели, а шуточки были всё те же.
Старший вожатый в пионерлагере Игорь Иванович был гипнотизёром. Он учился у Михаила Куни и апофеозом каждого пионерского костра являлись выступления старшего вожатого на бис. Происходило это так: из зрительской массы, не важно, был ли это пионер, или работник лагеря, вызывался доброволец, его куда-то уводили подальше от сцены, а гипнотизёр просил придумать для добровольца задание. Затем доброволец возвращался, и гипнотизёр его усыплял, приговаривая:
«Спи, спи, засыпай…делай, что я тебе велю, делай, что я тебе велю…»
После этого испытуемый действительно засыпал, подчиняясь воле гипнотизёра, и начинал выполнять задания, которые были разнообразными и вполне безобидными. Пионеры, немея от восторга, восхищались телепатическими способностями старшего пионервожатого. Ведь гипнотизёр, это не какой-нибудь заурядный массовик-затейник. Это, если разобраться, одна из загадок человеческого мозга.
Пожалуй, единственный человек из всего лагеря, кто не верил этой телепатии, был вожатый третьего отряда, носивший фамилию Природа. Вожатый Александр Природа так и говорил, мол, жульничество это всё, а никакой и не гипноз. Дурит вас балбесов, Игорь Иванович, а с «добровольцами» заранее договаривается. Короче, все вы недоумки, и уши у вас холодные! Сам же Природа недавно демобилизовался из армии и в отношениях с пионерами избрал манеру поведения прогибающегося ефрейтора, стремящегося в сержанты, гоняя своих парней строевым шагом и в столовую, и в клуб, не говоря уж об утренних и вечерних линейках. И другие пионервожатые прикалывались:
«Ну, что Природа, опять пионеров в сортир строем повёл?»
Старшему гипнотизёру Игорю Ивановичу подобное служебное рвение не нравилось, и он мягко выговаривал Природе по этому поводу личное «фе». Ведь не армия же, но против Природы, как говорится, не попрёшь.
На прощальном костре Игорь Иванович снова выступал с телепатическими опытами. Лагерного баяниста, усыпив, он заставил «удить рыбу», другой доброволец, уже из пионеров, изображал «белую лабораторную мышь». Наконец, предстояло выбрать последнего героя прощального пионерского костра. И тут все заголосили: «Природа! Природу на сцену!» И затем уже стали скандировать:
«При-ро-да! При-ро-да!!!»
