— А если мальчики ко мне будут приставать? Можно?
— Можно, — кивнул Вадим и ледяным тоном добавил. — Будут приставать, разрешают отстрелить им яйца.
— Ну-у, — девушка с голопроекции стрельнула глазками в напрягшихся караульных и потешно надула губки, — они в бронекостюмах.
— А когда это тебе мешало? — цепляя ножны с мечом к перевязи, Вадим воззрился прямо в глазок визора. На плече биомеха раскрутился турболазер. Караульные и полковник тихо охреневали под непринуждённый монолог сумасшедшей парочки. Синельников седалищным нервом чувствовал, что ему горючими слезами отольётся сравнение искусственного интеллекта боевого шагохода с тупой консервной банкой. — Не шали, поняла?
— Есть не шалить, мой женераль! — выпятив груди, затянутые облегающей спецовкой, голограмма стала по стойке «смирно», её стальное воплощение за спиной, выпрямившись во весь немалый рост, приложило развёрнутую ладонь ремонтного манипулятора к бронестеклу кокпита. — Можете на меня положиться, командир!
— Клоунесса, — выдохнул Вадим, отвернувшись. — Полковник.
— Прошу за мной.
— Мальчики, — донеслось до Вадима, когда их компания уже была метрах в пятнадцати от поста, — а костюмчики у вас от «Версаче»? Ой, какая прелесть! А это кевлар?
— Советую вам извиниться, — обронил Белов, повернув голову вполоборота к полковнику.
— Что? — на лице Синельникова отразилось непонимание. — А не много ли вы на себя берёте?
— Полковник, — остановился Вадим, на три шага позади него замерли дроу и десантники из сопровождения. — Позвольте я вам кое-что растолкую. Приставка «био» в слове «биомех» стоит совсем не за красивые глазки. Центральным процессором у киборгов выступает человеческий мозг, за счёт чего достигается полная синхронизация пилота с органами управления машины. Это была, так сказать, прелюдия, теперь главная вишенка: так получилось, что Ши — донор нейрокомпьтера, полностью осознаёт себя. Она полноценная личность, понимаете? Полноценная…, со всеми плюсами-минусами и заморочками. Сегодня за короткий отрезок времени мы участвовали в изматывающем магическом ритуале и вдогонку прихлопнули псановский портал под Бердском. Как и все разумные, Ши подвергается стрессам и ощущает прочие чувства. Во время боя эмоциональная нагрузка на неё возрастает вдвое, так как на биопроцессор и нейросинхронизирующий блок проецируются чувства и эмоции пилота. Да, она великолепно осознает, что она машина и функционирует в соответствии с прописанными директивами, но это совершенно не мешает ей сбрасывать накопившееся напряжение и пар, дурачась и действуя на нервы окружающим. Парни попали по полной… Предупреждаю, вы ненамеренно оскорбили её. В отместку эта «жестянка» может устроить вам какую-нибудь мелкую гадость. Это вполне в её духе, прошу потом не удивляться. Что это будет, я не знаю, фантазия у Ши богата на выдумки, а натура мстительная и пакостливая, и так как она таки машина, то с памятью проблем не наблюдается. Да-да, я догадываюсь, о чём вы подумали, товарищ полковник. Можете считать Ши железной болванкой с запущенным комплексом неполноценности, но из песни слов не выкинешь. Извинитесь.
Полковник ничего не ответил, отделавшись ничего не значащим хмыком. Вадим пожал плечами. Его дело предупредить, а там как бог на душу положит, каждый сам кузнец своего счастья и копает себе яму.
— Дорогой, — раздалось по нейросвязи, — вижу восемь засветок, в оптическом диапазоне цели не регистрируются.
— Так-так, — Вадим бросил быстрый взгляд в спину притормозившего полковника и ослабил ментальные щиты. Однако! Ему совсем не понравился коктейль в эмоциональном спектре. — Думаешь по нашу душу?
— Ага! — радостно ответила Ши.
— Быстро вызови Санина и возьми на прицел мальчиков в «версаче». Только деликатно, не попорть им шкурки, а то я тебя знаю. Кто-то до сих пор не наигрался в плохих и хороших, и мне кажется, что наш генерал не в курсе игр за его спиной.
