- Я и изучал бизнес – менеджмент, - сказал он, улыбаясь. – Но, изначально, я хотел быть архитектором. Я восхищаюсь тем, как все это создано – от истории в книгах до самих зданий. Он обвел линию её скулы, вниз к ключице и по плечам. Она улыбнулась ему. – Мне кажется потрясающим то, как мысль в чьей-то голове может превратиться во что-то столь красивое и меняющее жизнь – просто из образа или идеи.
- Почему ты тогда не стал изучать это в университете?
Взгляд на какое-то время снова вернулся к картинам.
- После того, как бабушка по папиной линии ушла, мы с Колтоном остались самыми значимыми наследниками. Он пришел ко мне с желанием поднять «Блейк Индастриз». – Дотянувшись еще до одного кусочка суши, закинул его в рот и пожал плечами. – Ему требовалась моя часть наследства, чтобы открыться. Вместо того, чтобы стать пассивным партнером, как мы изначально обговаривали, я стал совладельцем. В принципе, рекламная индустрия создает вещи – так вот я подумал, почему бы и нет – кроме того, это то, чего он действительно хотел, и я не хотел его подводить.
Эмили посмотрела на него, взяв в ладони его лицо.
- Ты сделал это для него.
- Вроде того, - улыбнулся, - но я никогда не давал мерзавцу понять это.
- Но тебе хоть нравится это? Я имею в виду, ты счастлив заниматься этим?
- Я счастлив тому, насколько успешными, в конце концов, мы стали. Он поднял бровь и улыбнулся. – И обычно большую часть дней я не хожу на работу раньше десяти утра, так что это плюс.
- Счастливый ты. Хотела бы я ходить на работу позже, – она засмеялась. – Но ты не ответил на мой вопрос, Блейк. – Он улыбнулся, и она удобнее устроилась на его коленях. – Ты на самом деле счастлив, занимаясь этим?
- Хочешь честно?
- Да, я практически уверена, что именно за этим я сегодня здесь, - засмеялась она.
- Я ненавижу это. Почти до смерти скучное занятие.
- То, чем ты занимаешься в жизни, должно приносить счастье, - сказала она и наклонилась, чтобы поцеловать. – Ты когда-нибудь думал о том, чтобы продать свою долю?
Убрав волосы с её лица, он поцеловал её в лоб.
- Думаю, и продам, в конце концов. Учитывая то, что мы за последние несколько лет только снова поставили компанию на ноги. Хочу быть уверен, что она окрепла, прежде чем сделаю это.
- Ты хороший брат, знаешь об этом?
- Оо, я практически самый чертовски крутой из всех. Они оба засмеялись, и Гэвин притянул её ближе. – Хватит обо мне. Что заставило тебя выбрать карьеру учительницы?
- Ну, вообще-то я дислектик. Когда я росла, то училась в школе, в которой неспособны были распознать этот диагноз, и не было человека, который мог бы мне помочь. Она взяла свой бокал и сделала глоток вина. – Другие дети смеялись надо мной, поскольку это сводило к нулю мои успехи в школе. С этим, закончив старшие классы, я решила, что хочу быть учителем, поскольку мы – дислексический народ – сразу можем заметить, если у ребенка есть эти проблемы. Я подумала, что если хотя бы одному ребенку смогу помочь распознать эту болезнь на ранней стадии, это того стоит.
Он смотрел на неё секунду и улыбнулся.
- Ты знаешь, что ты такая крутая, какой только можно быть?
- О, да? – спросила она, смеясь. – Никогда не относила себя к таким крутым. Никогда.
Он аккуратно приподнял и обвил её ногами свою талию. Запустив пальцы в её волосы, поцеловал её.
- Да, ты, несомненно, самая классная девушка из всех, кого я знаю, – сказал он, посасывая её нижнюю губу. Она улыбнулась. – И я обещаю всегда причислять тебя к классным.
- Что ж, спасибо тебе за это, – засмеялась ему в рот. – А я обещаю всегда относить тебя к засранцам.
- Мм, у тебя есть разрешение называть меня, как пожелаешь.
Она улыбнулась и продолжила наслаждаться его чрезмерно искусным ртом.
Спустя несколько минут Гэвин отстранился, пресловутый «слон в комнате» ( прим. Пер. Английская идиома обозначает важную тему, на которую сознательно не говорят из вежливости) уселся тяжким грузом на грудь.
- Могу я сейчас задать тебе вопрос?
- Безусловно, - ответила она, оставляя поцелуй на его скуле.
- Как мы собираемся рассказать Диллану? – Гэвин почувствовал, как напряглось её тело, когда она закусила губу. Он положил руку на заднюю часть её шеи и осторожно зафиксировал её лицо в дюйме от своего, взгляд его был мягким. – Эмили, - прошептал он. – Мы. Я сказал мы. Я не позволю тебе одной разговаривать с ним, понимаешь меня?
С трудом сглотнув, она кивнула.
- Понимаю, но мы можем не говорить о нем прямо сейчас?
Гэвин изучал её глаза. Он мог сказать, что она нервничала, риск, которому она подвергалась, был гораздо больше, чем его – но он также был в замешательстве.
- Мы должны поговорить о нем, Эмили.
