Она не стала ждать, что та ответит. Вместо этого запаниковала и написала первое, что смогла придумать.
Эмили: «Я не дома сейчас».
- Ну, - сказала Оливия, - и что ты ему сказала?
- Сказала, что не дома. Она бросила телефон на стол; желание разбить его на мелкие кусочки с каждой секундой становилось всё более заманчивым. – Теперь он не придет сюда.
- Боже мой, Эмили, теперь-то он уж точно придёт.
- Почему он должен появиться, если меня здесь нет? – спросила она, защищаясь.
- Гэвин не дурак, Эмили, вот почему, – заключила Оливия, прошла на кухню и взяла бутылку воды. – Если что, ты просто вбила ему в голову, что ты здесь с Дилланом.
- Он не придет, - повторила она, опустившись на диван.
- Подруга, говорю тебе, он идет сюда.
Не успела Оливия закончить предложение, как раздался стук в дверь – достаточно сильный стук.
Сердце ускорило ритм, Эмили вскочила с дивана и подошла к двери. Эмили прищурилась и посмотрела в глазок, Гэвин стоял в коридоре.
- Черт, - прошептала она.
Оливия подошла к ней.
- Говорила же тебе. И что, черт возьми, собираешься делать теперь? – спросила она так же тихо, как Эмили.
- Скажи ему, что я соврала, что не дома. Я действительно больна и сплю, и… - Эмили замолчала, вытирая слёзы и пытаясь собраться с мыслями. – Что я не хочу видеться с ним, потому что выгляжу ужасно или что-то такое.
- Как, дьявол тебя дери, я должна удержать его? – зло прошептала Оливия.
Гэвин постучал снова, и Эмили готова была поклясться, чувствовала, как кто-то приставил пушку к её голове.
- Я не знаю, только не говори ему о том, что я знаю. Я скоро поговорю с ним. Просто не могу…, - голос сорвался. Зажав рот рукой, Эмили снова заплакала.
- Эм, я понимаю, ладно? – Оливия кивнула. – Я ничего ему не скажу. Просто иди в спальню. Выключи свет и заберись в постель. Попытаюсь удержать его в коридоре.
Сердце стучало в горле, Эмили сделала так, как велела Оливия и быстро направилась в спальню.
Оливия распахнула дверь, быстро вышла в коридор и закрыла её за собой. Скрестив руки на груди, она уставилась на Гэвина.
Гэвин смотрел на неё какое-то время, интуиция неприятно жевала желудок.
- Какого дьявола происходит? Он там, с ней?
- Нет, его там нет, Гэвин. Она в постели больная и очень одинокая. Она только что вырубилась от лекарств, которые я дала ей раньше.
- Во-первых, она писала мне меньше пяти минут назад. Во-вторых, почему она постоянно путается в своих версиях?
- Ну, она туго соображает из-за лекарств. И, как я уже сказала, я дала ей их за добрых полчаса до того, как она писала тебе, – Оливия сделала глубокий вдох. – Касаемо перемены истории, позволь просто сказать, что у неё был чертовски трудный день, и выглядит она, как кусок дерьма. Она не хочет, чтобы ты видел её такой.
Уголок его рта приподнялся в усмешке.
- Я похож на долбанного идиота, Оливия? – выпалил он, получив в ответ удивленный взгляд. – Потому что если это так, ты жестоко ошибаешься, Оливия. Если она там разгребает дерьмо с ним, она, по крайней мере, могла бы сказать мне, а не врать.
- Я только что сказала тебе, его там нет. Мы знакомы достаточно долго, чтобы ты знал: я не подлая, низкая лгунья, Гэвин. Театрально вздохнув, она принялась равнодушно рассматривать свои ногти. – Стыдно сказать, но я не могу сказать тоже самое о некоторых, знакомых мне людях.
Несмотря на возникшее замешательство, Гэвин мог сказать, что-то определенно скрывалось за этим утверждением, но он не собирался выяснять это – не сейчас. И, тем не менее, он совершенно точно собирался убедиться, что его не разыгрывают. Просто подвинув её, он открыл дверь и вошёл. Сердце стучало, как сумасшедшее, гулко отдаваясь где-то в желудке, Гэвин глазами искал Эмили.
- Я же сказала, что она спит в постели, - настойчиво повторила Оливия.
Слово «постель» отдалось в голове Гэвина, словно барабанная дробь, волна тошноты накрывала. Не подумав – чувствуя себя каким-то параноида
Ь+ным психопатом, в которого превращался – Гэвин прошел по коридору в сторону комнаты Эмили.
- Нихрена себе! Какого ты творишь, Блейк? – выкрикнула Оливия, следуя прямо за ним. – Она спит.
Моля Господа, чтобы Оливия не обманывала его, он медленно открыл дверь, по-прежнему пытаясь заботиться о девушке, которую любит. Свет, тускло падающий из кухни – в действительности осветил Эмили одну, в своей постели – Гэвин был уверен, что вздох облегчения, разорвавший легкие и сорвавшийся с губ, мог разбудить её. Он, тяжело дыша, облокотился о дверной косяк, запустил руки в волосы.
- Видишь? Она спит, Гэвин, - прошептала Оливия. – Теперь идем. Ей плохо.
