– Левша Пейн, – тихо сказала Корделия, поняв, что это должен быть опасный разбойник, которого искал шериф Абернети у них в доме накануне вечером.
– Слыхали обо мне? – спросил Левша.
– Слышали, что вас разыскивают за четырнадцать неспровоцированных убийств, – сказал Брендан, глаза которого широко раскрылись от страха.
– Всегда верите тому, что говорят? – спросил Левша.
– Так это неправда? – с надеждой спросила Элеонора.
Левша повернулся к ней.
– Неправда, – сказал он.
– Какое облегчение! – сказала Корделия.
– По моим последним подсчетам, я убил более сорока шести человек, – мрачно сказал Левша. – Я, конечно, никогда не отличался способностями в сложении. Только играл в покер и убивал людей.
Последовало долгое молчание, на протяжении которого Уолкеры мучительно пытались сглотнуть. Их рты вдруг стали суше жаркой пустыни. Левша Пейн посмотрел на Элеонору, потом на Корделию и наконец остановил проницательный взгляд на Брендане, который опустил глаза, как нашкодивший щенок.
– Что случилось с вашей левой рукой? – спросила Элеонора.
– Элеонора! – осуждающе прошептала Корделия. – Это неучтивый вопрос.
Но Левша не заметил неучтивости. Он посмотрел на то место, где должна была быть его левая рука, и медленно покачал головой. Все замолчали, и Корделия уже решила, что Левша не ответит на этот вопрос.
– В детстве я ходил посмотреть выступление странствующего цирка Томаса Кука, – сказал наконец Левша. – Потянулся погладить слоненка… а это чудовище откусило мне руку.
Уолкеры не успели понять, шутит Левша Пейн или нет, потому что у входа в тюрьму послышался пронзительный голос.
– Вуe-иии, – кричал шериф Абернети, входя в здание тюрьмы. – У меня для вас хорошие новости!
С ним были его помощники. Они подошли к камере, где сидели Левша и Уолкеры, и стали у железных прутьев. На всех трех лицах была ухмылка от уха до уха, как будто шериф и его помощники купили в складчину лотерейный билет, который выиграл.
– Мы только что получили телеграмму от судьи Бентли, – сказал шериф Абернети. – Он дал разрешение вас повесить!
– Давненько не было у нас хорошей казни через повешение, – сказал помощник Маккой и ухмыльнулся, глядя на заключенных так, как шеф-повар смотрит на куски мяса в местной мясной лавке.
Корделия в душевном смятении поднялась с места.
– Не волнуйся, – сказал ей Левша. – Они собираются повесить меня, а не вас.
– А вот тут ты не прав, Левша, – сказал шериф Абернети с тошнотворной усмешкой. – В соответствии с распоряжением судьи Бентли, ровно в полдень нам предстоит повесить вас четверых!
– Нет, такого не может быть! – сказала Корделия. – Судья ни в коем случае не разрешил бы казнить детей!
– Детей? – сказал помощник Маккой. – А, эти пособники преступника – дети?
– Дайте-ка мне подумать, – сказал шериф Абернети, охватив ладонью подбородок. – Они, конечно, выглядят как дети, но что-то я не припомню, что указал это обстоятельство в нашей телеграмме судье. Ты не упоминал о нем, помощник Стерджис?
Тот вытащил клочок бумаги и сделал вид, будто внимательно его читает.
– Нет, черт возьми, похоже, мы это упустили, – сказал он наконец, делая вид, что удивлен и раздосадован. – В нашей телеграмме просто говорится: «Известный разыскиваемый преступник Левша Пейн и трое сообщников». Может, послать новую телеграмму, чтобы уточнить?
Представители закона ухмылялись, наслаждаясь происходящим. Корделию между тем с каждой секундой тошнило все сильнее.
– Нет, не вижу необходимости без нужды утруждать этим добрых жителей округа Уильямс, – сказал шериф Абернети.
– Левша, выручи, – сказала Корделия, обращаясь к преступнику. – Скажи им, что не знаешь нас, что мы никогда прежде не встречались.
Левша Пейн по-прежнему сидел на скамье. Известие о предстоящей казни не произвело на него никакого впечатления. Казалось, он вот-вот снова задремлет.
– Нет, – сказал Левша. – Пусть у меня на виселице будет компания. Никто не хочет умирать в одиночку.
Шериф и его помощники улыбнулись.
– Послушайте, скажите им правду, – сердито сказал Левше Брендан. – Мы же дети! Не позволите же вы, чтобы нас повесили за ваши преступления.
– Что повесят вас, что не повесят, какая мне разница, – сказал Левша, снова надвигая на глаза шляпу.
Помощник Маккой выудил из кармана часы, взглянул на них, улыбнулся и поднял брови.
– До полудня осталось всего четырнадцать минут, – сказал он. – Начнем приготовления.
Трое представителей закона повернулись к двери, но остановились, увидев девочку в ярко-желтом платье, стоявшую у входа в окружную тюрьму. На вид ей было около двенадцати лет. Темно-рыжие волосы достигали плеч, худое миловидное лицо покрывали веснушки. Увидев шерифа с помощниками, девочка улыбнулась и подняла корзинку для пикника, покрытую матерчатой салфеткой.
– Принесла вам свежеиспеченных бисквитов, – улыбаясь, сказала Эйди.
– Как мило! – сказал шериф Абернети. – Слушайте, ребята, маленькая Эдлейх Стофферк принесла нам бисквитов. Вы знаете, как я люблю бисквиты. Но я пойду поищу веревку, а вы поешьте. Я вернусь и тоже съем бисквит. Извини меня, дорогая.
