Светозар не отводил от него взгляда, лихорадочно соображая. Ага, значит этот Томас имеет доступ к клиентам корпорации, значит он всё-таки не тот, за кого себя выдает… Он не клиент, скорее всего, внедренный сотрудник … Какая тебе разница, поразился он самому себе и стиснул кулаки. Какое тебе сейчас дело до того, кто он на самом деле? Тебе надо рисковать, хочешь ты того или нет. Или ты через полчаса исчезнешь, не попытавшись спастись, не предприняв ничего… Надеясь, что кто-то другой спасет тебя. Только никому нет до тебя дела, каждый живет собой и только собой. Папаша был прав, когда говорил, что в этом мире каждый сам за себя… Но ведь есть эти двое, что пришли к тебе. Ну и что, тут же возразил он себе. Томас хочет спасти хранилище и людей в нем, тебя тоже, но насколько он готов пожертвовать собой, ты не знаешь. Он выполняет свой долг, это его работа – охранять клиентов… Вот разве что Учитель… Ему-то, казалось бы, какая разница, что происходит с другими, но ведь пришел, придумал свой способ спасения… Значит, ему не всё равно, вон как переживает… Ну да, он же идеалист, всю жизнь сеял вечное-доброе… Вот и пожалел других, посторонних, может быть даже тех, кого надо бы ненавидеть, ведь кто там есть в хранилище, неизвестно. Может какой-нибудь сбежавший диктатор, успевший разграбить свою страну; киллер, заработавший достаточно, чтобы спрятаться здесь от возмездия или политик, распродавший родину оптом и в розницу… Но вот кинулся же помогать, не спрашивая, кого он спасает.
Но не об этом надо сейчас думать. А вот о чем: или ты рискнешь, своим разумом, своей психикой, наденешь чужую маску и сделаешь что-нибудь или просто сдохнешь, проведя последние сорок минут своей жизни в ясном уме и твердой памяти. Успеешь даже составить завещание и даже попрощаться со всеми… Нет, это не выход. И выбора нет, как ни крути. Остается только действовать так, как предлагает Учитель.
Может, станешь после этого полным придурком, но успеешь спасти себя и других. Останешься жить, потом тебя вылечат, сейчас могут многое. А может быть, и это больше похоже на правду, ты станешь придурком до того, как что-то успеешь сделать и всё равно погибнешь… Так какая разница, как подыхать?!
– Такие маски уже пробовали? Да? Тогда давайте начинать, – Светозар не хотел больше тратить время бесцельно. Если кто-то пробовал примерять такие маски, значит и он сможет. Теперь, когда он принял решение действовать, все мысли пошли в одном направлении, как всегда бывало, когда он начинал претворять в жизнь свои планы. Сомнения тогда отбрасывались, все силы сосредотачивались на тщательном исполнении задуманного, была и корректировка действий, если возникали непредвиденные отклонения. Он всегда добивался успеха, значит, получится и сейчас. Ладно, холодно усмехнулся он себе, пусть не всегда, но в большинстве случаев.
Теперь ему необходимо получить исходные данные, и неважно, что это будут не те данные, с какими он привык работать. Принцип работы для него остается прежним: с максимальной эффективностью использовать имеющиеся знания и все полученные сведения для того, чтобы победить в новой игре. Теперь ставка высока, как никогда – его собственная жизнь. Неужто он не справится?! Пусть только побыстрее объяснят, что надо делать.
– Проходи сразу в ванную, я принесу аптечку, – скомандовала Алекс, распахнув дверь и, щелкнув выключателем на ходу, прошла дальше, на кухню. Сергей, стянул не наклоняясь ботинки и прошлепал мокрыми от пота носками по чистому паркету в ванную, выложенную жемчужными плитками. Глянув в зеркало над раковиной, как-то отстраненно отметил, что ссадины на грязном лице набухли, левый глаз скоро закроется, но жить с таким лицом можно. Сунув грязный мокрый носовой платок, которым охлаждал левую скулу в карман, пустил горячую воду и принялся намыливать руки. Алекс принесла большое розовое полотенце и картонную коробку с красным крестом, бросила на узкую стиральную машину и посмотрела в зеркало из-за его плеча.
– Снимай всё и лезь в ванну, – оценивающе прищурив глаза, приказала она и, не обращая на его попытку возразить, деловито добавила: – я посмотрю что-нибудь из одежды, пока ты моешься. Дверь можешь не запирать, и не трогай аптечку, потом я тебя обработаю. И одень халат, он чистый.
Сергей только кивнул покорно; сил на то, чтобы возражать и спорить, у него не было. Когда Алекс вышла, он притворил дверь поплотнее и начал стягивать пиджак, кривясь от боли. Повесил его на крючок рядом с желтым банным халатом, рубашку с пятнами крови на груди бросил на пол и расстегнул ремень брюк. Голова была тяжелая, болело под ребрами слева и подташнивало. Оставив и брюки на полу, Сергей залез в носках в акриловую ванну с соплами гидромассажа и включил теплую воду. Пошатываясь, стянул трусы, потом с кряхтением сдернул носки. Сделав воду потеплее, выбрал кусок мыла побольше, с запахом лимона и, встав на колени, начал стираться. Пока моется, они подсохнут на трубах сушителя.
