– Как хотите, – пожал плечами Никита, особо и не расстраиваясь. Он прекрасно видел, что посеял в Моторе неуверенность и сомнение. Пусть теперь мучается, соображает, что стоит за словами молодого волхва. Рано или поздно сам припрется к дверям его дома. И тогда пойдет настоящий разговор. – Якут, ты бы мог хорошо мне помочь. За тобой должок.
– У меня нет долгов, – холодно ответил Якут.
– Есть, не спорь. Твой косяк с похищением. Хотел предложить тебе найти Хазарина.
– Да он же, по слухам, за кордон свалил! – воскликнул старый вор, все больше изумляясь. Оказывается, разные люди мыслят одинаково! Малец тоже хочет крови волхва!
– Так в чем проблема? – Никита без улыбки смотрел на пожухлое лицо Якута. – Найди его мне, и получишь щедрую награду. Как видишь, я же не требую работать бесплатно. Еще и в наваре останешься.
Окончательный план он еще не выработал, но каркас будущих отношений уже вчерне был готов. Как его достраивать – покажет время. Для его клана нужны разные люди, связанные не одними лишь родственными отношениями, которые только мешают объективно оценивать ситуацию и реагировать на будущие проблемы. Клан – это спайка интересов и продвижение их в обществе, а не круговая оборона от врагов. Нужно учитывать, какая возня начнется за Никиту, когда будет объявлено, что он – единственный наследник всех капиталов рода Назаровых. Сейчас Никита слаб, планируя встать на ноги лет через десять, а никак не раньше, когда возможность собрать крепкую и надежную команду возрастет в разы. Спокойно, без спешки – и все придет.
– Ну, пацан, – Якут заерзал в кресле. – Мотор, принеси-ка мне пивка! Попробую эту гадость из банки!
– Не вопрос! – Мотор не стал ломаться и сходил на кухню. Вытащил из холодильника пару банок, не забыв себя. Якут не просто так берет паузу. Предложение мальчишки не лишено смысла, но какое-то оно… несвоевременное и дерзкое по своему исполнению. Даже страшно становится. Что замыслил аристократ? Не подставил бы под молотки.
Он дернул за колечко, открывая банку для Якута, а сам вернулся на место. Пусть старый вор мозгует. Якут сделал пару глотков и обратился к Никите:
– Скажи, малец, ты хочешь только Хазарина отыскать? Или у тебя в мыслях подложить кучу дерьма своим врагам? Кто они? Чьи кланы ты планируешь отправить на свалку? Понимаешь ли, на что подписываешься сам и нас тянешь? Одно дело – фраеров разводить, другое – лбами столкнуться с князьями и графами. На моей памяти столько мелких родов повырезали без жалости, и только ради куска земли, в которой обнаружили залежи паршивой меди или нефтяной пузырь на пару десятков бочек. Жизнь человеческая – ничто перед мнимым богатством! Она вообще не ценится в нашем поганом мире. А ты собрался на войну – кому-то мстить!
Якут жадно хлебнул пахнущую солодом гадость, поморщился, оценивая вкусовые качества пива, и ткнул пальцем в сторону внимательно слушавшего Никиты.
– Подумай, нужно ли тебе это?
– Нужно, – без колебания ответил Никита. – Я не боюсь замарать свою репутацию, но и бездумно совать голову куда ни попадя – не стану.
– Мы хотим подумать, – старый волчара мотнул головой. – Такие предложения не принимаются с кондачка. Сомнительно все…
– Я никого не неволю, – Никита вернулся к своему чертежу, – и не тороплю. Если появится желание – позвони по этому телефону.
Он вырвал из блокнота листок и написал на нем нужные цифры. Это был номер телефона, который Никита приобрел несколько дней назад для новых контактов в одном ломбарде. Дешевая трубка не была привязана к имени абонента, что устраивало Никиту, а большего ему и не нужно. В любой момент от аппарата можно избавиться.
Мотор молча забрал листок, но глядеть в него демонстративно не стал. Просто сложил вчетверо и сунул в карман рубахи.
– Спать будете здесь, – сказал Никита. – Диван раскладывается, кресла можно приспособить под лежак. У меня ничего нет для гостей, так что ни подушек, ни одеял дать не могу. Но в доме тепло. Местная котельная уже давно отопление по трубам пустила. Не замерзнете. Встаем рано. В семь часов вас уже не должно быть здесь. Спокойной ночи, судари.
Еще днем мглистый туман накатил с берегов Балтики и покрыл высотки столицы непроницаемой белой вуалью. В воздухе чувствовалась изморозь, а к вечеру совсем похолодало. Даже яркий свет уличных фонарей не мог пробить сгущающийся кисель из тонкой взвеси воды. Город нахохлился в преддверии холодов.
А ночью стал падать снег. Он был мокрым; жадно облепляя здания, деревья, дороги, канавы, машины, подоконники, стихия накрывала столицу.
Проснувшись от гнетущего чувства тоски и бьющейся в висках боли, Тамара снова сползла с постели, подошла к окну и стала смотреть на парк, медленно покрывающийся белым пуховым одеялом. Обхватив виски руками, она сосредоточилась на стучащих в черепной коробке молоточках и с трудом, но утихомирила их. «Слишком рано для мигрени, – мрачно подумала девушка. – Надо пройти проверку. Может, опять остатки фармагиков всплыли. Когда же я вычищу эту гадость из организма?»
