Директор фирмы «Стандарт ойл компани оф Нью-Джерси» Мерион У. Бойерс, занимавший ранее пост генерального директора комиссии по атомной энергии США, обязан жизнью прихоти своей жены. Около одиннадцати часов вечера он предложил отправиться на покой. Усталость уже давала себя знать, а на следующий день надо было вставать необычно рано, так как утром судно прибывало в Нью-Йорк. Но его жена пожелала выпить еще одну чашку кофе, а потом ей захотелось сигарету.
— Давай немного посидим, — попросила она. — Может быть случится что-нибудь забавное.
Как и на многих других судах, в последний вечер плавания на «Андреа Дориа» было скучновато. Теперь уже привычные наслаждения роскошью и беззаботное блаженство близились к концу. Еще днем в чемоданы были уложены вечерние костюмы. Настало время возвратиться к действительности: сунуть чаевые официантам, стюардам и барменам, распрощаться и обменяться адресами с новыми, приобретенными во время плавания друзьями, для которых на берегу у вас никогда не найдется свободного времени. В общем, вечер был тихим. В малом салоне «Бельведер» танцевали, но бальный зал первого класса был пуст.
Несколько посетителей сидело в большом баре. Большинство пассажиров рано разошлись по каютам. Однако чета Бойерсов задержалась в салоне, и пока супруга коротала время с последней перед сном сигаретой, нос «Стокгольма» сокрушил их каюту-люкс, расположенную ниже, на палубе фойе. Потом еще было много «забавного».
Пожилой преуспевающий адвокат, председатель правления одного из банков и руководящий политический деятель Бруклина Уолтер Г. Керлин тоже устал, и его тянуло ко сну, но он не поддался уговорам жены и отклонил предложение друзей выпить по чашке кофе. Керлин вместе с женой отправился на покой в свою роскошную каюту-люкс, расположенную на палубе надстройки — одной палубой выше каюты Бойерсов. Пока сам Керлин занялся укладкой оставшихся вещей, а потом ушел почистить зубы в ванную, находившуюся в конце длинного коридора каюты-люкс, его жена, положив поудобнее подушку, устроилась почитать. Толчок от столкновения отбросил Керлина к стене, потом он свалился на пол. Когда ему удалось вернуться в главное отделение своей каюты, жены там не было. Вместе с ней исчезли кровать, тумбочка, исчезла даже лампочка, при свете которой она читала. В стене позади груды обломков он увидел зияющий провал, а дальше… дальше были пустота, туман, море.
Пробоина в борту «Андреа Дориа» протянулась на уровне палубы надстройки от каюты 46, которую занимали Керлины, до каюты 56. В последней Марта Питерсон также читала в кровати, но за несколько минут до одиннадцати она и ее муж заснули. Марта Питерсон занимала вторую от борта кровать, которая была отделена от другой кровати встроенной тумбочкой. Ее муж, Тур Питерсон, человек атлетического телосложения, высокого роста, широкоплечий, с отлично развитой мускулатурой, был хорошо известен в своем кругу как специалист по мозолям и президент Нью-Йоркского института по уходу за ногами. По-видимому, он оказался единственным на борту человеком, который видел нос «Стокгольма» внутри «Андреа Дориа» и остался жив. Питерсон проснулся от ужасного грохота ломающейся стали, затем перед ним возникло видение серо-белой громады носа «Стокгольма», продвигавшегося мимо него. Питерсону показалось, что он летит в космическом пространстве, потом он потерял сознание. Он лежал безучастным к доносившемуся из коридора шуму.
В каюте 60 обрушился потолок, но находившемуся в ней Кеннету Мерлину удалось вместе с женой выползти из-под обломков в коридор. Пассажиры, выбегавшие из кают, не могли идти по накренившейся палубе, они скользили на гладком линолеуме и падали. По коридору медленно стелился густой белый дым.
Каюту 80 занимал мэр города Филадельфии Ричардсон Дайлуорт с супругой. Проснулся он сидя на полу между кроватями. Сидевшая рядом с ним жена была в недоумении:
— Вероятно мы наскочили на айсберг, как «Титаник», — сказала она.
Но Дайлуорт — стрелок морской пехоты в первую мировую войну и капитан того же рода войск во вторую мировую войну, кавалер медали «Пурпурное сердце», участник битвы на острове Гуадалканал, хладнокровно рассудил:
— Нет, Энн, у берегов. Массачусетса айсбергов не бывает.
Это было нечто другое, но даже не зная в чем дело, статный пятидесятисемилетний мэр сумел убедить свою жену, что такое совершенное судно, как «Андреа Дориа», не дает никаких поводов для излишних волнений. Одевшись в приготовленное к утру платье, они покинули каюту.
На противоположной стороне холла, из каюты 77, находившейся с левого борта, совсем раздетыми выскочили балетные артисты Нора Ковач и ее муж Иштван Рабовский. Совершив успешное турне по Европе, они вошли на борт «Андреа Дориа» в Генуе. В связи с недоразумением, возникшим по поводу стоимости забронированной для них каюты 56, они перешли в меньшую по размерам и не столь дорогую другую, каюту первого класса.
