Гапа вышла ко мне, потрясла, скептически разглядывая, кафтан, поковыряла шов, скинула свой летник и подставила мне плечи. Завернулась, не вдевая руки в рукава, в него в моих объятьях и, давясь от смеха, поинтересовалась у ближайших зрителей:
-- Ну и как оно? С колтами с моими? Глядится-смотрится?
Смотрелось оно... увлекательно. Так бы и уволок. Хоть в постель, хоть под кусток.
Ещё бы! Она сама его шила, под себя подгоняла. Напримерялась...! Со всеми нарядами да прикрасами, какие в городе нашлись... Там, кстати, есть такие интересные костюмные сочетания... Сегодня вечерком обязательно попрошу примерить. И по опочиваленке погулять. Пусть ничего не делает! Пусть просто ходит. Туда-сюда, туда-сюда...
-- А шапку-то дашь, воевода? Иль мне так в платке и ходить?
-- Дам, Гапушка, дам. И шапку, и сапоги, и ремень добрый. Нынче же и прикинем. Как оно лучше... сниматься-одеваться-смотреться...
-- Вот и поглядим.
Она вывернулась из моих рук, задорно улыбнулась прямо в лицо и, подхватив летник, сбежала к своим в первый ряд на своё место.
"Женщина должна выглядеть так, чтобы её хотелось съесть, а не покормить" - международная мужская мудрость.
Чего-то кушать захотелось...
-- Эгх... кхх-а... В горле запершило.
Я попытался извиниться за кашель, а из зала немедленно озвучили наблюдение:
-- То не - в горле запершило, то - в штанах заершило.
Народ грохнул. Отсмеялся. И административная реформа покатилась дальше.
-- Объявляю об учреждении Лекарского приказа. Коему вменяется в обязанность, чтобы мы все были здоровенькими. А головой оного приказа назначается Мара.
Мара... Мы с ней поругались три раза. Сначала она напрочь отказалась. Невместно, де, богине смерти и болезней - в сотниках ходить. Хоть бы и в старших. Потом - согласилась. И мы снова поругались. Потому что она требовала для своих будущих подчинённых превосходства в два чина перед прочими. Как в гвардиях Чингисхана и Российской империи. Потом она увидела проект формы одежды, и мы поругались уже по мелочам. Утихомирилась только когда я пообещал сделать блямбу на рукав кафтана с её портретом. В виде змеи со стаканом.
-- Объявляю об учреждении Учебного приказа...
Именно так. Понятие "образование" пока не имеет педагогического оттенка. А понятие "просвещение" - монополизировано церковниками.
Трифа скромно поклонилась, приняла кафтан и ушла в зал.
Сразу скажу: это была ошибка. Умная, вдумчивая, ответственная, знающая, образованная... добрая, наконец! Прекрасный учитель, хороший методист, великолепная любовница... Администратор - никакой. Уже осенью её пришлось заменить.
Не-не-не! Только на посту приказного головы!
Моё исконно-посконное джентльменство - исполнено, женщин вперёд - пропущено, теперь мужики гоноры ровнять начнут.
-- Для сношения с землями сопредельными. Для до государей их - наших забот доношения, и от них - слов приношения, учреждается Посольский приказ. А головой ему быть старшему советнику боярину Акиму Яновичу Рябине. Прими, батюшка, труды великие на стезях опасных.
Аким фыркал, но был доволен. Он-то и так сотник. Но теперь - старший... Кафтан форменный, звёздочки тут... Посчитал, проверил. А то Ванька-то бестолочь, мог и перепутать, недодать. В смысле: недонашить. Опять же - должность. Главный всех соседей "сношатель". В смысле: по сношениям. Есть где развернуться.
Это ещё одна моя ошибка. Вынужденная. Из Акима дипломат...
Я уже несколько раз объяснял: в средневековье человека чтут по родословной. Аким - старший. По аборигенским понятиям. Из того что есть. Посылать другого, хоть бы "семи пядей во лбу" - оскорбление собеседнику с порога. А так... Хоть с крыльца вышибать не будут. Начнут говорить... Может быть...
Деятельность Акима началась не с посольской.
К этому моменту мне уже было понятно, что Саморода надо снимать с марийцев. И ставить туда Акима. Дел посольских "вот прямо сейчас" - не вырисовывалось. Оставлять без "достойного", по его понятиям, занятия - опасно. Как нельзя не дать ему чин и должность - из первейших.
О том - позже. А пока я продолжал.
-- А коль слово доброе, Аким Янычем сказанное, соседушкам нашим невнятно будет, то придут люди с другого приказа. Для защиты от худых находников учреждается Воинский приказ. А головой ему быть славному ханычу, иналу из рода ябгу, доброму воину и старшему сотнику Чарджи.
