— Вы хорошо себя чувствуете? — сказал Аякс.
Тут старика будто прорвало.
Первое время из-за возбуждения, брызжа водой, он больше жестикулировал, нежели говорил. Понять его было совершенно невозможно. Аякс даже хотел снять с него очки, дабы убедиться, что это именно тот человек, который рассказывал ему историю рудника. Однако помалу архивариус успокоился, его голос перестал срываться в хрип, речь обрела связность. И все же то, что он говорил, казалось Аяксу еще большей околесицей: что рудник продолжал работать на полную катушку, что золота в нем было еще на два века, и не в руде, а в россыпях и самородках, что эти-то секретные жилы разведал и утаил старший ле Шателье, что золотые эшелоны до сих пор тайком утекают из Горы, и тот, кто греет на этом руки, имеет право на памятник без тавра, а тех, кто попроще, таких как он, тех — в кентавр к чертовой матери, хорошо еще, что не братскую могилу…
— Да вы послушайте, что вы говорите! Вы в своем уме? — перебил Аякс старика. — Что с вами?
— А то, мил человек… — сказал архивариус, тяжело дыша. — То, что после всего виденного и слышанного ты, коли совести имел хотя бы на грош, не с девками по койкам бы кувыркался, а делом занялся. Или думаешь, если предшественника твоего не отрыли сегодня, то не лежит он под тавром? Рядом лечь не боишься?
— Отлично, — Аякс ударил по воде рукой. — Тогда хотя бы дайте мне не эту чушь, а то, что можно показать в суде. Я один и уже под следствием, а вас тут — целая гора! Хорошее дело. Весь город — либо на солнышке, либо в воде!
— Ладно, — ответил задумчиво старик. — Будет тебе документ. Завтра.
Аякс ощупал затылок пониже шишки.
— Какой документ?
— А настоящий документ. — Архивариус хлопнул в ладоши. — С печатью. И на обычном, и на Страшном суде показать не стыдно будет. Только уж сделай милость: будь завтра у дыры.
— Почему — у дыры?
— А потому что печать в бассейне сплавится. Или страшно?
— Ага, — догадался Аякс. — У дыры — после того как стемнеет?
— Зачем — как стемнеет? — Архивариус, кряхтя, вылез из бассейна, снял шапочку и очки и встал у стены, дожидаясь, пока с него стечет вода. — Не надо — как стемнеет. Примерно в это вот самое время и будь.
Аякс молча смотрел на его распухшие колени. Старик бросил шапочку и очки в цинковый ящик и зашел в раздевалку. Аякс тоже выбрался из воды. Помешкав, он заглянул в соседний сероводородный зал. Зал был пуст. Тяжелый звук падения, сопровождавшийся воплями старух, был, очевидно, звуком падения каменной статуи из ниши в стене. Статуя разлетелась на несколько крупных частей. Ноги и куски торса лежали под нишей, рук и головы было не видать. Аякс хотел закрыть дверь, но в этот момент из дымящейся воды посреди бассейна показалась голова Арона. Арон с видимым усилием подобрался к краю бассейна и, поднатужившись, перебросил через бортик тяжелый круглый предмет, который покатился в сторону Аякса и замер возле его ног. Тяжелым этим предметом и была отколовшаяся голова статуи. Арон, заметив Аякса, дружески подмигнул ему:
— Аполлон Бельведерский, копия!
Из машины Аякс позвонил на служебный номер лейтенанту Бунзену. Из трубки лишь доносились длинные гудки. Аякс дождался автоматического прерывания связи и набрал номер еще раз. Сквозь решетчатые ворота санатория ему были видны мокрые старухи в полотенцах, обступившие крыльцо парадного входа. На крыльце в лазоревом медицинском халате стоял отец Арона, дирижерски потрясавший руками и силившийся перекричать старушечью воркотню.
Не дозвонившись Бунзену, Аякс набрал номер полицейского участка. Ему ответил сержант Кавендиш. Аякс спросил, как найти лейтенанта.
— Извините, не знаю, — сказал с сожалением Кавендиш. — Да если бы и знал, все равно бы ничем не мог, как говорится… Инструкция. Эта информация не может передаваться по обычной связи.
— А если бы я хотел сообщить… — Аякс неуверенно постучал пальцем по приборной панели. — Ну, скажем, о готовящемся убийстве?
— В таком случае вы должны назвать свое имя, номер телефона и местоположение в данный момент. — Кавендиш понизил голос: — А если информация не подтвердится? Вы же сами знаете, как это все бывает. Звонки записываются. Заведомо ложное, как говорится, сообщение.
— Знаю, — отозвался Аякс. — Знаю.
— Давайте сделаем так, — предложил Кавендиш. — Я попытаюсь отыскать лейтенанта и попросить, чтоб он позвонил вам, как говорится, в частном порядке.
— Было бы просто замечательно, сержант.
— До свидания.
Аякс, поглаживая телефоном по рулю, снова взглянул на галдящих старух и врача во дворе санатория. Сцена у парадного крыльца, похоже, только набирала обороты. Старух явно прибавилось. Кто-то заходился не то смехом, не то плачем. У отца Арона от злости и напряжения горла лицо приобрело багрово-землистый оттенок, в своем лазоревом халате он сейчас напоминал фантастическую птицу, которая пыталась кормить птенцов, тянущих к ней раскрытые клювы.