Аякс поехал в архив, однако парадный вход муниципалитета, несмотря на еще ранний час, почему-то оказался на замке. Сквозь стеклянные двери был виден пустой, отделанный полированным мрамором холл, керамическая бочка с фикусом и красный глазок сигнализации. Тогда, будто чувствуя ломоту в зубах, Аякс посмотрел дату на сотовом телефоне. Сегодня было воскресенье. То есть прошла ровно неделя с тех пор, как он очутился в Столовой Горе. Присвистывая, он опять набрал номер полицейского участка, но прервал связь прежде, чем сержант Кавендиш успел ответить. На противоположной стороне улицы, покачиваясь на расставленных ногах, стоял пьяный бородач в дорогом и уже испачканном выходном костюме и, мыча, пытался подавать ему какие-то знаки.
— Да пошли вы к черту, — сказал Аякс, садясь за руль. — Хоть перестреляйте все друг друга. Я тут при чем?
До последней минуты он не мог решить, идти на встречу с архивариусом или нет, но незадолго до назначенного времени сел в джип и сломя голову помчался на рудник.
Старика он еще издали приметил среди горожан, прогуливавшихся возле обрыва, и у него отлегло от сердца. Чтобы немного перевести дух, Аякс купил бутылку минеральной воды. Погода была пасмурная и безветренная, над плато стояла низкая плотная облачность. Отпив пару глотков, Аякс не торопясь пошел к старику. Тот с озабоченным видом прохаживался вдоль обрыва. В руках он держал небольшой черный предмет. В то мгновение, когда архивариус заметил Аякса и, остановившись, собирался что-то сказать ему, из груди старика с утробным звуком, сильно — так, что он даже был вынужден сделать шаг вперед, чтобы не упасть — вырвалось короткое розоватое облачко. Капельки из этого облачка чувствительно ударили Аякса по лицу. По-над обрывом покатилось заикающееся эхо. Еще не понимая, что произошло, Аякс отер лоб, и увидел на своих пальцах кровь. Архивариус поглядел себе на дымящуюся грудь, охнул, медленно присел и завалился набок. Черный предмет, который он продолжал сжимать в руке, оказался сафьяновым портсигаром. Игравшие неподалеку мальчишки засмеялись, тыча в архивариуса пальцем. Аякс поставил рядом с подрагивающим в агонии стариком недопитую бутылку и побежал к стационарному биноклю. Путаясь в карманах, он долго не мог найти монету нужного достоинства, рассыпал деньги и почувствовал на себе укоризненный взгляд дамы на скамеечке. Наконец, найдя монету, одной рукой задействовал и направил на здания заброшенной промзоны бинокль, а другой набрал на мобильном телефоне номер полиции. Из участка ему ответил сержант Клапрот.
— Убийство, — сказал в трубку Аякс, стараясь не повышать голоса, чтобы дама на скамейке не слышала его, и посмотрел в бинокль. — Убийство на руднике. Только что застрелен архивариус. Выстрел произведен из промзоны. Скорей всего, из снайперской винтовки.
— Назовите свое имя, — потребовал Клапрот.
— Федеральный агент Аякс.
— Где вы находитесь?
— Я же говорю — на руднике.
— Оставайтесь на месте. Патруль прибудет в ближайшее время.
Огороженная колючей проволокой территория промзоны была видна как на ладони. Аякс различал малейшие детали, даже поистершиеся надписи на зданиях, но, конечно, не увидел ни стрелка, ни его позиции. Минуту спустя позади он услышал женский вопль, к которому тотчас присоединился второй и третий. Кто-то принялся звать врача. Перед тем, как шторка внутри бинокля перекрыла поле зрения, Аякс заметил промелькнувшую тень в одном из оконных проемов башенного копра, возвышающегося над остальными строениями промзоны. Аякс не был уверен, померещилось ему это или нет, однако решил не дожидаться патруля и сам отправиться в промзону. Тем временем возле мертвого архивариуса собралась толпа. Аякс наспех, с запасом в несколько метров очертил камнем бездыханное тело и, потрясая высоко поднятым служебным удостоверением, громко, стараясь перекрыть гвалт и плач, объявил, что пересекать границу круга до прибытия полиции строго запрещено.
— А после? — раздался из толпы ехидный детский голос.
Аякс поискал глазами спросившего.
— А кому это интересно?
Его вопрос остался без ответа.
Аякс выпустил камень из руки и направился к джипу, как услышал за спиной тот же детский голос, пониженный до испуганно-восторженного шепота:
— Это он убил. Точно. Я рядом был. Кровь на роже, смотри. Вон, и пушка под мышкой оттопыривается. Видал?
— Город идиотов, — вздохнул Аякс, забираясь в автомобиль.