Воин лежал на земле у алтаря. Руки простёрты назад, голова запрокинута, рот приоткрыт, к коже пристала земля и листья. Жрец глядел на него с опаской: вдруг уже поздно? Парень обрадовался, когда почувствовал лёгкое дыхание, присел рядом и склонился над телом товарища. "Что за яд сварила ковариница? Каким же я был идиотом! Она готовила зелье прямо на виду, а я даже и не поинтересовался, не проверил. А почему? Ненависть затмила глаза. Снова Тескатлипока, сеятель разногласий, посмеялся надо мной, - с горечью подумал священник, - Средства, из-за которых люди теряют сознание, бывают разные, действие одних проходит без следа, а после других человек на всю жизнь становится калекой". Жертвователь приложил ладонь к груди избранника Венеры и воззвал к владыке обители лишённых плоти, дабы он даровал самое мощное из исцеляющих заклятий - вливание возрождающего потока. Эти чары выжигают любые другие вредоносные элементы и восстанавливают всё повреждённое и осквернённое. В миг фиолетовое сияние окружило пальцы, по мере сгущения божественной силы субстанция сделалась непрозрачной, а затем хлынула прямо в сердце Тощему Волку. Быстро, энергия потекла по сосудам, вышла за их пределы, достигла каждого органа от темени до пят. Само тело засветилось, кожа стала прозрачной, и через неё стали видны вихрящиеся потоки, насытившие все ткани. Тетемикточтли решил выдать всё, что у него было, все соки жизни, полностью опустошить себя, но вырвать Куиллокуэтлачтли из смертельных объятий яда. От усердия парень зажмурил глаза и тут ему вспомнилась, как он первый раз пришёл в храм господина преисподней.
- Послушайте, я не понимаю, как такое может быть? Мы привыкли к тому, что исцеляет всегда свет. Тогда каким образом может исцелять тьма? - спросил он у первосвященника.
- Да, тебе ещё многому придётся научиться. Видишь ли, жизнь - тебе не хижина с одним входом и выходом, она подобна дворцу тлатоани - множество ходов и коридоров, в один и тот же зал можно пройти так, а можно - иначе. В мире есть место и свету, и тьме. Оба этих начала переплетаются, сливаются и переходят одно в другое. И если жизнь восприимчива к свету, то кто сказал, будто она не восприимчива и к тьме? Тонатиу, Уицилопочтли и Шипе Тотек используют для исцеления светлую сторону, а мы, жрецы Миктлантекутли разработали свой способ, в основе которого сродство тела и души ко тьме. Свет и Тьма не столь различны меж собой, все они проистекают из одного источника - великого Ипальнемоуани.
Кажется, всё, поток иссяк. Спящий Кролик оторвал руку и без сил рухнул на колени. Постепенно сияние угасло, а кожа воина приобрела прежний бледный оттенок. Неужели чудо не свершилось, и яд Бумажной Куклы оказался сильнее? Сердце Тетемикточтли ёкнуло, челюсти задрожали, слёзы подступили к глазам. Но вдруг Тощий Волк резко дёрнулся, вдохнул и вскрикнул. От испуга тламакаски повалился назад.
- А, это ты, - слабо произнёс метатель дротиков.
От радости у священника заклокотало в груди.
- Ты в прядке? - только и смог выпалить он.
- Не знаю, - вздохнул Куиллокуэтлачтли.
- Хоть в себя, пришёл, говорить можешь, - улыбнулся жертвователь. Целитель склонился над парнем и пощупал лоб. Будто бы стал теплее. Появился липкий пот, - Попробуй пошевелиться.
Мужчина согнул локти, а потом и ноги.
- Встать сможешь? Нет, подожди, давай сначала сядь.
Избранник Венеры не без труда справился с этой задачей.
- Так не вставай. Посиди немного. Нормально сидишь? - командир ордена кивнул, - Пока расскажи, что произошло.
- Прости меня, я так виноват перед тобой ...
- Пустое, я виноват не меньше. Расскажи, как так получилось?
- Ты ушёл. Аманенетль подошла, присела рядом, игриво сбросила кечкемитль, затем развязала мой маштлатль и стянула. Я уже было потянулся к ней, но она отстранилась, подала мне чашку и сказала: "Пей". Я спросил, что это. Она сказала: "Любовный напиток". Якобы усиливает страсть и делает наслаждение в двадцать крат сильнее. А я ... я доверял ей. Я даже и подумать не мог, - воин опустил глаза, - В общем, я выпил всё до последней капли. Сладкий яд. Я думал, сейчас она разденется и ляжет рядом. Но обманщица ушла к своей подставке со статуэткой Шипе Тотека. Я спросил: "Почему ты не идёшь ко мне?" И тут гадина расхохоталась, подобрала кечкемитль и надела обратно. Я ничего не понял, попытался встать и тут почувствовал ... мои ноги меня не слушались. А она ... она залилась ещё больше, плюнула мне в лицо. Голова закружилась, я упал на циновку. Тут тварь объявила, что сейчас принесёт меня в жертву Шипе Тотеку. Говорила, как она меня презирает, как она забавлялась, играя со мной. А я уже ничего не мог сделать. Сначала перед глазами всё расплылось, потом пропал слух, а затем, видимо, я потерял сознание. Когда пришёл в себя, думал, это она замахивается кинжалом. Хвала Ипальнемоуани. Я так благодарен тебе, друг. Ты просил не называть тебя этим словом. Но для меня ты теперь друг навечно, даже, если ты меня таковым не считаешь.
