- Мне было семь лет, когда я с родителями пришёл в Тламанакальпан. Отец, как и многие, бежал сюда от преследования. Мать же не хотела покидать родину. Она во всём обвиняла мужа. Когда тот строил первую хижину, она не помогала ему и держалась с пренебрежением. Родители каждый день выясняли отношения. А я болтался по улицам. Я был маленьким и слабым, а в добавок, не похожим на других. У меня не было друзей. Надо мной постоянно издевались другие дети. Верховодил у них Се Масатль (29), сильный высокий мальчик, местный заводила. Однажды он встретил меня со своими дружками. Они окружили меня, начали надсмехаться, а потом стали избивать. Они сломали мне нос, потекла кровь. Но даже это их не остановило. Наконец, я потерял сознание, только тогда они ушли. Очнулся я в луже собственной крови. Надо мной склонился какой-то старик. Он тряс за плечо и пытался поднять. Я никогда раньше его не видел. Лицо всё бледное, почти белое, а руки холодные, словно у трупа. Боль снова пронзила всё тело, наверное, в тот миг сломанные ребра сместились, и я опять провалился во тьму. Через какое-то время я снова пришёл в себя. Он стоял рядом, тот незнакомец. Странно, боль уже прошла, кровь исчезла, и даже нос снова стал прямым. Никаких синяков или ссадин. И тогда он заговорил: "Тебе больно, маленький кролик, твоё сердце переполняет досада и ненависть. Ты жаждешь отмщения, но нет сил его совершить. Я дам тебе кое-что. На, возьми", - Он протянул мне какой-то предмет, и я сжал его в ладони. А потом посмотрел. Свисток смерти (30) на кожаном шнурке. Вот он, смотри, - Тетемикточтли прикоснулся рукой к груди и будто бы ниоткуда появился небольшой глиняный черепок с трубочкой для губ на верёвке, - Обычно он скрыт. Его можно увидеть, только когда им пользуешься, - пояснил жрец, - Так вот. Старик продолжил: "Когда тебе плохо, если тебя кто-то обидел, сильно обидел, смертельно обидел, и ты не знаешь, как поступить, как воздать за боль и несправедливость, подуй в него. Подуй, и тебе станет легче. Ну же, давай попробуй, прямо сейчас". И мужчина присел на корточки передо мной, взял своей холодной костлявой ладонью мою кисть со свистком и поднёс ко рту. Вот тогда я впервые услышал его ужасный звук. Как стон умирающего, зов сипухи, шипение змеи, крики падальщиков над тушей. Тут старик исчез, не ушёл, а именно исчез, пропал, скрылся с глаз. Я пришёл домой. Меня даже не искали. А на следующий день вся улица только и говорила, как Се Масатль стоял на берегу, потом упал в воду, и его тут же схватил крокодил и унёс на дно. Больше мальчика никто не видел, - Спящий Кролик замолчал и снова поднял глаза на Тощего Волка.
У того холодок пробежал по спине. Но в то же время воин понял, как важно теперь дослушать всю историю до конца и не показать страха, осуждения или неприятия. Кажется, когда юный жрец наконец-то согрелся, отдохнул, поел, а, самое главное, почувствовал расположение и искреннюю заботу хозяина, служитель проникся к нему доверием и поведал самое сокровенное в своей жизни, то, что, быть может, ещё не рассказывал никому. К тому времени Куиллокуэтлачтли свернул ещё одну лепёшку с мясом и протянул новому другу.
- А что же было дальше? - спросил он и внимательно посмотрел на гостя.
- Тебе интересно? - недоверчиво спросил Тетемикточтли.
- Конечно. Похоже, ты встретился с кем-то очень-очень важным и всё только начинается.
