- Спасибо, - сказал молодой жрец, съел угощение и продолжил, - Я думал, всё будет хотя бы по-старому. Но нет, всё стало хуже. Отец сделался мрачнее тучи. Он больше не заводил подружек. Весь день мужчина ходил злым и угрюмым. Даже лицо сделалось каким-то серым, каменным. Глаза потускнели. Со мной он вовсе перестал говорить, не произносил ни одного слова. Больше он меня не кормил. Я же ходил в затопленный лес, искал птичьи яйца, выкапывал из ила моллюсков, личинок и червей, пытался ловить рыбу, собирал какие-то плоды и лягушачью икру, иногда крал на соседних чинампах (35) незрелые тыквы и томаты. К Койоичкакуаштли я решил больше не обращаться, так как считал дядюшку предателем. Возвращался домой только спать. Хоть это мне ещё разрешали делать. А отец лишь глядел на меня изничтожающим взглядом, полным ненависти и злобы. Неужели он понял, что его любовница умерла из-за меня? Он еле терпел собственного сына и с трудом сдерживался от удара. Но вскоре я почувствовал, что слишком ослаб. Так не могло продолжаться дальше. Когда родитель отправился на работу я вернулся домой, нашёл, где он хранит еду. Там оказался мешок маиса, да горстка бобов. Я взял немного, думал, он не узнает. Но вечером он заметил и начал меня избивать. Я бегал по всему дому и еле уворачивался, а затем выскользнул на улицу. Через мгновение он выскочил. В одной руке палка, в другой - нож. И это лицо. Я хорошо его запомнил. Такое же у него было, когда он убивал мать. Только сейчас отец не был пьян. Он гнался за мной и поносил на чём свет стоит. Я же звал на помощь. На шум выбежал кальпуллек (36) и пригрозил судом. Унялся отец только когда дорогу ем преградили несколько крепких мужчин. А я ... Я добежал до края затопленного леса и схоронился на островке в зарослях чистоуста (37). Слёзы катились градом. Я вспоминал маму и взывал к богам. И тут снова неведомая сила заставила меня взять в руки свисток и дунуть. Сначала потихоньку, а затем я встал на ноги повернулся лицом к Тламанакальпану и уже дул со всей силы, не опасаясь ни крокодилов, ни ягуаров. Теперь я решил, что отец обречён. Я крутился около дома, видел, как он плетётся на работу, иногда заходил внутрь и брал зерно из запасов. Оставалось только ждать, когда же. Прошло два дня. На третий он уже не вернулся к вечеру. Начало темнеть. И тут к нам в квартал зашёл незнакомец, кажется, мелкий чиновник. Он спросил у встречной женщины, как пройти к дому кальпуллека и прямиком направился туда. Я уже знал, то есть догадывался, какую весть он принёс, сел возле дома и стал ждать. Через некоторое время мне сообщили, что во время возведения городских укреплений часть стены обрушилась, и моего отца задавило насмерть. Несколько других рабочих получили лёгкие ушибы. Моей судьбой займутся завтра. Сам не знаю, почему, но я снова заплакал и ушёл домой. Теперь я буду спать в своей постели, и никакое жуткое чудовище мне не помешает. Я сварил себе кукурузной каши и впервые за много дней наелся до отвала. Продуктов хватало ещё не три дня, было также несколько зёрен какао, но я не знал, как покупать товары на рынке. Множество мыслей смешалось в голове: страх, вина, тревога, отдохновение, забота о будущем, угрызения совести, боязнь неизвестного. Но сознание моё быстро отключилось, и я провалился в глубокий сон. Разбудил меня Койоичкакуаштли. Говорил он мало. Собрал все более-менее ценные вещи, и мы отправились к нему. Там дядюшка объявил, что ему совсем не хочется содержать меня, и что, чем раньше я его покину, тем лучше. Он постарается меня устроить в кальмекак (38), школу для жрецов, где я буду жить до конца обучения, а потом стану служителем при храме. Пока же мне нельзя сидеть без дела. Мне велели подметать дом и двор, мыть посуду и проветривать одежду господина, дабы та не пахла затхлым. На следующий день писец заявил, будто смог убедить священников взять меня на обучение. Но при этом ему пришлось соврать и сказать, что я - ребёнок огромных талантов, обладаю благородным нравом от рождения. А потому он будет меня учить правильно говорить, читать, считать и писать, связно излагать мысли и делать заключения. Главное - научиться усваивать знания, и запоминать. Если же меня выгонят из школы, то он меня больше к себе не возьмёт, и дома у меня уже не будет, так как Койоичкакуаштли получил его за опеку надо мной. В скором времени его продадут. Я сильно испугался, но решил не сдаваться. По крайней мере, меня нормально кормили, не били и не пытались отравить.
- Значит твой так называемый дядюшка действовал не из благородных побуждений, он просто прибрал к рукам имущество твоего отца, а от тебя решил поскорее отделаться, - с негодованием заметил Тощий Волк и ударил кулаком по колену.
