Он был мастером розыгрышей, человеком редчайшего оптимизма. В детстве Лева много дрался на кулаках и менял из-за своего поведения одну среднюю школу на другую, третью, четвертую… Его отец, начальник «Союзвзрывпрома», слава Богу, относился к неспокойному ребенку с пониманием и терпением и даже как-то раз в сердцах порекомендовал взбешенному директору: «Он достоин, чтобы его исключили? Так исключайте!» Наверное, эти качества родителя помогли воспитать сына как человека ответственного и тоже терпеливого. Невысокий Дуров в молодости завоевал сердце самой красивой своей однокурсницы, красавицы из красавиц Ирины Кириченко, с которой прожил в счастливом браке 57 лет. «Я выиграл соревнование со всеми, кто лип к ней… Если в браке вам интересно собеседовать друг с другом, – жизнь продолжается. Если неинтересно – бегите», – делился секретами удачного матримониального союза Лев Константинович.
Про него и его образы можно говорить бесконечно. За годы сверхинтенсивной работы у актера были выявлены 24 перелома, в том числе два – в области позвоночника. О талантах Дурова Валентин Гафт сочинил эпиграмму: «Актер, рассказчик, режиссер, но это Леву не колышет, он стал писать с недавних пор, наврет, поверит и запишет…»
Но главное его умение состояло, пожалуй, в том, чтобы схватить и артистично выразить суть того времени, которое его творчески питало. Главным подтверждением этому стали гениальные кинороли из жизни современников, вызывающие одновременно восхищение и радостную улыбку: шофер инкассаторской машины в «Стариках-разбойниках», сержант милиции в «Большой перемене», официант в «Калине красной», Петр Васильевич в «Странных взрослых», дедушка в картине «По семейным обстоятельствам», Павел Пинигин в «Прощании», Павел Платонов в «Успехе», летчик-космонавт в «Сироте казанской», Яков в фильме «Не послать ли нам гонца?», Григорий Петрович в ленте «Луной был полон сад».
Этот прекрасный человек невысокого роста оставил после себя множество образцов высочайшей культуры, воодушевляющих примеров актерского и человеческого поведения.
Евгений Александрович Евстигнеев (1926–1992)
Предшествовала этому событию счастливая для всех случайность: одного сильно пьющего выпускника школы-студии МХАТ ректор Вениамин Радомысленский лично отвез «на перевоспитание» во Владимир. И вот там-то увидал Евстигнеева, которому, правда, не хватало высшего театрального образования. Зачислили сразу на второй курс, в мастерскую Павла Массальского. Новоиспеченному студенту было уже 28 лет от роду.
Еще до театрального училища Евгений Александрович довольно долго вел, как было принято говорить, полноценную трудовую жизнь. В 1941-м пошел работать электромонтером, проучился год в дизелестроительном техникуме, после смерти отчима четыре года оттрубил слесарем на заводе «Красная Этна», где, кстати, приобщился к самодеятельности и джазу.
Козаков отмечал еще и такое: «У нас был очень дружный курс, и однажды все вместе встречали Новый год у меня дома. Еще был жив папа, писатель Михаил Эммануилович Козаков, и он присутствовал на наших увеселениях. Мы застелили чуть ли не газетами стол, купили водки, пива, и Женя запел. Запел, потом что-то рассказывал. Папа, а он был тогда пожилой, умудренный человек, многоопытный, сказал, когда компания ушла: «Мишка, запомни, вот этот Женя – не то чтобы просто лучший из вас всех, гений по таланту, это… невероятный парень!»
