ле котельных. Жителей попросили по возможности на улицу не выходить.
Военных пригнали на службу на час раньше и позапирали: кого на кора-
бле, кого в казарме. А я за вечер до этого исторического события в очеред-
ной раз заступил дежурить по казармам. Весь вечер и половину ночи, высу-
нув язык и бренча кортиком, я носился по казармам, передавая важнейшие
и первостепеннейшие целеуказания дежурного по дивизии насчет встречи
завтрашнего гостя.
К полуночи все общие вопросы вроде бы решили, и я с чистым сердцем
и гудящими ногами ушел в казарму покемарить причитающиеся мне четы-
ре часа. Утром узнал, что пока я спал, на высшем уровне приняли решение
в каждом подъезде казармы на входе поставить старшего офицера, не ниже
капитана 3 ранга, дабы исключить просачивание матросов на улицу. Реше-
ние, прямо скажем, разумное. Матрос – организм непредсказуемый, вы-
ползает в самый ненужный момент, в самом ненужном месте, обязательно
донельзя грязный и с дыркой на заднице. Хорошо, если не пьяный.
Естественно, сразу же я был послан проверять выполнение офицерами
функций шлагбаумов. С ответственностью у старшего офицерского состава,
несмотря на сильный мороз, все оказалось в норме. Во всех подъездах стар-
шее офицерство вахту блюло свято. Мышь не проскочит. Я вернулся к де-
журному по дивизии, доложил и получил милостивое разрешение присло-
ниться к стенке в дежурке в ожидании новых команд. Где-то к одиннадцати
позвонили из штаба флотилии и передали, что кортеж выехал к нам, в Оле-
нью губу. И тотчас за этим раздался звонок от дежурного по бербазе, мол,
из первой казармы левого подъезда туда-сюда шныряют моряки, а кавалькада
должна подъехать именно к ней. Ходу машинам из Гаджиево до Оленьей –
179
П. Ефремов. Стоп дуть!
минут двадцать-двадцать пять, время есть; и дежурный по дивизии, сверив-
шись со списком, выяснил, что дежурить в этом подъезде должен капитан
3 ранга Рожков. По всей видимости, он замерз и зашел в экипаж на первом
этаже согреться. Получив приказ вытащить обмороженного офицера обратно
на пост, я метнулся на улицу. Рожков и вправду продрог, сидел в Ленинской
комнате, прислонившись к батарее, и смотрел телевизор. Выслушав меня,
он коротко ругнулся, застегнул шинель и вышел. Так как с заданием я спра-
вился блестяще и в максимально короткие сроки, то было принято решение
минут десять покурить в тепле, а уже потом лететь обратно с докладом.
По моим расчетам, принимая во внимание зимние дороги, ехать мини-
стру со свитой надо было еще минут пятнадцать. Тепло исключительно рас-
слабляюще действует на организм военного, уже почти сутки упакованно-
го в шинель, с повязкой на рукаве и кортиком сбоку. Прикипев к батарее,
с окурком в зубах я ненадолго потерял ориентировку во времени и забыл-
ся. Через какое-то время внутренний служебный позыв встрепетнул меня,
я одернулся, застегнулся и выскочил в подъезд. Вихрем пролетев мимо при-
топтывающего от холода Рожкова, я не обратил внимания на предостерега-
ющий жест более бывалого военнослужащего и выскочил из казармы.
Бежать было уже некуда, да и незачем. Прямо передо мной, в двух ме-
трах, тормозила черная «Волга». За ней еще пару «Волг» и целый караван
«уазиков». На всякий случай я принял положение «смирно» и взял под ко-
зырек. Самый лучший вариант для военного – в безвыходной обстановке
прикинуться пнем. «Волга» остановилась аккурат напротив меня. Дверь пе-
реднего сиденья открылась, из машины выскочил молодцеватый сухопутный
полковник, оббежал автомобиль и открыл дверцу заднего сиденья. Оттуда
сначала выпали две ноги с широченными алыми лампасами, а затем появил-
ся и весь министр обороны собственной персоной. В метре от меня, боль-
шой и грузный. Дмитрий Тимофеевич прищурился, огляделся вокруг. Кро-
ме меня и полковника, ни одной живой души вокруг не было. Белоснежный
снег, вымершие казармы. Из остальных машин никто не выходил, вероят-
но, ожидая общего сигнала. Министр еще раз огляделся, повернулся ко мне
и протянул руку.
– Здравствуйте!
Вспомнив прошлый опыт, я напряг связки и гаркнул во всю лейтенант-
скую грудь:
– Здравия желаю, товарищ генерал армии! Дежурный по казармам лей-
тенант Белов. За время несения службы происшествий не случилось!
Министр кивнул, повернулся к полковнику и недовольно хмыкнул:
– Ну и что дальше?
Наверное, это и был сигнал. Из всех машин, как тараканы, поползли звез-
ды, звезды, звезды. Много звезд, всех размеров и расцветок. А так как завет
великого Суворова «Делай как я!» исключительно популярен среди команд-
ного состава, то все эти звездатые выстроились в очередь ко мне, повторить
действия самого старшего начальника. Я как заведенный махал рукой и здо-
ровкался без остановки. Генералитет жал мне руки, похлопывал по плечам,
хвалил и пристраивался шлейфом к министру. Наконец, в общую струю по-
пал какой-то местный адмирал. Сердечно тряся мою руку, с искреннейшей
улыбкой до ушей он чуть наклонился ко мне и, продолжая жизнерадостно
улыбаться, прошипел:
– Пошел отсюда на х…! Живо!
180
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Раздумывать над словами флотского авторитета я не стал и, включив
