успешно. Либо нам выносили из подсобки отдельный стол, либо подсажива-
ли к кому-нибудь. К тому же в ресторане существовала практика резерви-
рования мест, когда можно было заказать столик на следующий выходной,
не платя за это ни копейки, и зная точно, что твое место будет свободно как
минимум два часа после вечернего открытия ресторана.
Так произошло и в этот раз. И хотя у входа в ресторан теснилась вну-
шительная толпа жаждущих водки, женщин и музыки, Петрович, без вопро-
сов и не обращая внимания на возмущение других соискателей свободных
мест, пропустил нашу компанию вовнутрь. Знакомая официантка получила
причитающуюся ей «премию» и начала нас рассаживать. К сожалению, вме-
сте за один стол нам попасть не удалось, поэтому Носков, Лукашевич и Те-
тюев оказались за одним, а Дуев, Палехин, Валовик и я – за другим столом,
по одаль друг от друга.
185
П. Ефремов. Стоп дуть!
Не знаю, что заказывали за другим столом, а мы, не заглядывая в меню,
попросили традиционный набор. Эскалоп с гарниром, салат «Столичный»,
две бутылки водки и бутылку «Вана Таллинна». Эскалопы здесь творили за-
мечательные, чуть ли не в три раза больше, чем в ресторанах средней по-
лосы и Крайнего Севера, сочные и из хорошего мяса. Ну а салаты во всех
кабаках Советского Союза были одинаковы по рецептуре и составу, слов-
но творились по единой для всех инструкции Министерства пищевой про-
мышленности.
Выпили. Закусили. Поговорили. Сначала о жизни, а потом, естествен-
но, свернули на службу. Расстроились и снова выпили. После третьей нача-
ли приглядываться к залу. Даже на пьяный глаз четко просматривалось де-
ление сидящих за столиками на две группы. Шумно что-то обсуждающие,
размахивающие руками и непрерывно курящие мужчины в обрамлении
большого количества бутылок и тарелок, несомненно, являлись представите-
лями русской нации и самой ее лучшей части – офицерства. Другая группа
людей была в явном меньшинстве, сидела тихо, скромно, без лишнего шума
и чрезмерного раблезианства на столе. Это было местное население. Из-за их
столов слышались приглушенные разговоры на эстонском языке, но все же
главным их отличием было присутствие за столами женщин. Да-да. Именно
женщин. К величайшему нашему разочарованию, эстонские женщины от-
носились к нам безразлично. То ли им своих мужчин хватало, то ли общение
с иноземцем считалось неприличным, но аборигенки обходили нас за три
версты, и в контакты старались не вступать, за исключением постоянно про-
живающих в Эстонии соотечественниц и девушек самой древнейшей про-
фессии. Но так как первых было не так много, а со вторыми в те времена ни-
кто из нас не умел толком общаться и обращаться, то в большинстве случа-
ев мы коротали ресторанные вечера в сугубо мужских компаниях, изредка
пытаясь пригласить на танец эстонских дам. Да и, честно говоря, не особен-
но хотелось! Танцуешь, шепчешь девушке на ухо приятности всякие, а она
мурлычет тебе в ответ не на могучем русском, а на тягучем эстонском, хотя
русский знает, стерва белокурая! А ты думай, что она там верещит тебе –
может, рассказывает гадости всякие и какой ты на самом деле козел, офицер
военно-морского флота… Одним словом, мы сами старались на знакомства
не навязываться и контачить с местными только по мере надобности.
После первых двух бутылок сделали перерыв, во время которого неуто-
мимый Дуев обнаружил то, о чем мы не догадывались во все вечера, прове-
денные в этом увеселительном заведении. Оказывается, справа от эстрады
была незаметная дверца, за которой скрывался уютный банкетный зал, и, что
самое главное, там праздновалась свадьба одного лейтенанта-летчика из рас-
положенного невдалеке гарнизона военных авиаторов. И было пруд-пруди
нормальных девушек и женщин, для которых русский язык роднее некуда.
В данный момент в банкетном зале проходила торжественная часть сва-
дебного ритуала, и разведав обстановку, тактичный Юра предложил времен-
но вернуться за свой стол, пока ход событий на свадьбе не перерастет в обыч-
ное русло, то есть в нормальную советскую пьянку. Вот тогда можно к ним
и присоединиться. А пока Юра, приняв на себя пост главы нашего стола, за-
казал еще «огненной воды» для достижения большего тонуса.
Подавляющее большинство в лице меня и Палехина Юру поддержало,
несмотря на слабое сопротивление Андрюхи Валовика, которому хватало
двух бутылок крепкого пива, чтобы выглядеть пьяным в стельку. А Палехин,
186
Часть вторая. Прощальный полет баклана
являясь единственным и непосредственным подчиненным Валовика и терпя
от того ежедневные упреки за все дела в дивизионе, страстно желал напоить
начальника до детского состояния, чтобы хоть здесь отыграться за ежеднев-
ные мучения. Мы уселись за стол и принялись уничтожать вновь поданные
напитки и закуски и позабыв по пьяной лавочке про наш второй стол.
А там дела шли своим чередом. Эстеты штурмана с самого начала повели
светскую беседу, в которую Носков с его более приземленными запросами
явно не вписался. Первое время он пытался говорить с корабельной аристо-
кратией на их языке, потом плюнул и приналег на водочку, с тоской погля-
