Лева пустился во все тяжкие. Квартиру он обставил заново, правда, теперь
самой большой и главной ее частью была кровать. Широкая и удобная. Дваж-
ды разведенный каплей стал завсегдатаем местного кабака «Мутный глаз»,
откуда один домой не уходил. Особенно его тянуло на жен старпомов и ко-
мандиров. Лева разбивался в лепешку, чтобы уложить их в постель. Сколько
побывало в его знаменитой кровати женщин, он и сам не знает. Имя им – ле-
гион! Оба брака лишили Леву юношеских иллюзий. Освободившись от них,
Лева вернулся в реальный мир, и оказалось, что он не так уж плох и вооб-
ще прекрасен! Мировоззрение его преобразилось радикально. Он решил,
что не готов да и вовсе не создан для семьи, со всеми вытекающими послед-
ствиями. К тому же и женщины – вовсе не ангелы, за которых их принима-
ют такие глупые мужчины, как он сам.
Горе от последнего развода рассосалось как-то очень быстро и даже
практически без применения алкоголя. Лева увлекся спортом, и в свободное
от женщин время с упоением занимался совершенствованием и наращива-
нием мускулатуры. Молодой симпатичный каплей стал пользоваться боль-
шой популярностью у женского пола гарнизона, от мала до велика. Им нра-
вилось, что Лева не требовал многого от своих пассий, ни к чему их не обя-
зывал и не любил трепать языком о своих амурных похождениях.
К нему бегали по ночам жены каперангов, чтобы получить максимум
удовольствия от мускулистого красивого парня и вновь почувствовать себя
молодыми. А их же восемнадцатилетние дочери впрыгивали в его постель,
чтобы ощутить себя настоящими женщинами в объятиях взрослого мужчи-
ны. Службе все это не мешало, а скорее, даже помогало, и вскоре Лева, об-
ладавший ко всему прочему недюжинными инженерными задатками, стал
командиром дивизиона. Четыре маленькие звезды сменились одной боль-
шой. Капитан 3 ранга Олейник служил на износ: и на корабле, и дома. Мама
в посланиях из дома сетовала на его невезение в личной жизни, мол, так хо-
чется внучат понянчить, а у тебя все никак. На все письма мамы из далекого
Севастополя Лева отвечал одно: хватит, я с двумя женами уже покувыркал-
ся, никакого желания больше нет.
Время шло. Минуло еще несколько лет. После очередного автономного
плавания отпуск выпадал на самую середину лета. Пользуясь опытом, приоб-
ретенным со второй женой, и дамскими знакомствами в безбрачный пери-
од, Лева быстренько соорудил себе отдельную от экипажа путевку. Да не абы
куда, а в «Аврору», знаменитый сочинский санаторий ВМФ, куда и зимой
не всегда путевку достанешь. Холостому мужчине сборы в дорогу – минут-
ное дело, и, сдав соседке ключ от квартиры на хранение, Лева выехал в аэро-
порт. Билетов, естественно, не было, но огромный опыт общения с женским
полом помог и здесь. Обаяв дежурного администратора Мурманского аэро-
порта в рекордно короткие сроки, Лева через три часа вылетел транзитным
301
П. Ефремов. Стоп дуть!
рейсом в Сочи. Плавание было тяжелым и нервным. Треть времени командир
дивизиона Олейник провел в трюмах, накупался в грязи и масле. Хотелось те-
плого моря, женщин в ярких купальниках и сладкого грузинского вина.
В санатории Леву разместили в двухместном номере. Соседа пока
не было. В первый же день Лева как образцовый отдыхающий обошел всех
врачей, получил назначения на всевозможные гидромассажы, обследования
и терренкуры и, отложив свидание с морем на утро, завалился спать.
Проснулся Лева по военной привычке часов в шесть. Он всегда вста-
вал рано и редко пользовался будильником. Денек обещал быть чудесным:
солнце, ни ветерка, благодать! До завтрака оставалось еще два часа, и Лева
решил пока окунуться в море. Слово – дело! И уже через десять минут он
стоял на пустынном в эти ранние часы пляже. Коренной крымчанин, Лева
любил море так, как не может любить его простой курортник. Он им жил.
И всегда, заходя в море, он нырял и пока хватало дыхания плыл под водой
как можно дальше от берега, смывая с кожи всю бренность земли. Это был
словно ритуал. Лева разбежался, прыгнул и скрылся под водой. Море при-
няло его в свои объятья. Когда не дышать стало невозможно, Лева поднялся
на поверхность перехватить глоток-другой воздуха. Но едва голова каплея
появилась над поверхностью воды, в затылок что-то сильно ударило. В гла-
зах его все померкло. Взмахнув руками, Лева потерял сознание…
Первое, что он услышал, придя в себя, было два женских голоса. Один,
совсем рядом, почти возле уха, другой чуть поодаль.
– Ну что? Дышит?
– Вроде дышит! Лариса, давай все же врача вызовем. Вдруг что-то серь-
езное?
– Перестань, Валерка! Неужели ты думаешь, что такому бугаю твой ка-
мешек все мозги вышиб! Сейчас очухается. Пойдем на завтрак. Пусть будет
рад, что его вообще вытащили.
– Лора, ты что, не понимаешь? Я его чуть не угробила и еще бросить
должна?! Придет в сознание, увижу, что с ним все нормально, тогда и пой-
дем! – Хм, Валера, а мужчинка-то ничего! Приятненький… Может, ты
того…– Ну ты и нахалка! Ладно, я его сейчас по щекам похлопаю…
Лева понял, что пора вставать. Он открыл глаза и решительно сел. В за-
тылке как бомба взорвалась. В зрачках заплясали геометрические фигуры.
