шиваю, мол, не сильно мы вчера шумели, ко мне гости приходили. А она так
389
П. Ефремов. Стоп дуть!
ехидно-ехидно улыбается и отвечает: нет, что вы, очень тихо было. Уже зубы
наточила, мерзость застеночная!
Мне вдруг стало так смешно, что я еле сдержался, чтобы не рассказать
Вадиму правду.
– Ладно, Вадимка, остынь. Все будет путем! Расслабься. До приезда тво-
их еще пара месяцев, все рассосется. Садись. Давай по сто грамм выпьем для
приведения организма в порядок, а там, глядишь, Костя подвалит. Ребят со-
берем, на шашлычки сходим. Там и прикинем, что делать в этой ситуации.
Выпили. Понемногу Вадим успокоился и начал даже иронизировать над
происшедшим. А тут и Константин подошел, тоже участливо выслушавший
стенания моего гостя. На шашлыки мы отправились только после того, как
совместными усилиями со всеми ребятами навели порядок в квартире Ло-
бова. Причем я и Костя «умудрялись» находить следы гулянки в таких ме-
стах, куда сам Вадим заглядывать даже не намеревался.
Со временем гнетущие мысли все реже посещали голову Вадима, тем
не менее перед приездом семьи мы рассказали ему о нашем розыгрыше, опа-
саясь инфаркта у сослуживца при случайном ночном стуке в дверь…
Вот такая военно-морская шутка!
Быль о матросе Брыле,
азербайджанском гостеприимстве и просто о жизни…
Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки великая Русь…
Случилось это в предпоследний год советской власти. В стране что-то
уже трещало, Прибалтика периодически объявляла независимость по поводу
и без оного. На Украине уже появились «гарные хлопцы» с чубами и трезуб-
цами на кепках, а весь Кавказ потряхивало довольно нешуточно, уже с паль-
бой и погромами иноверцев. А на окраинах страны, в частности на Кольском
полуострове, в базах подводников жизнь текла размеренно и планово, лишь
только как-то начали обесцениваться деньги из-за роста цен, да и, как чер-
ти из табакерки, в дальних закрытых гарнизонах стали появляться бежен-
цы, которые сразу по-хозяйски открывали магазины, лавочки и лавчонки.
Бежали они из Армении, Азербайджана и прочих республик, да так здоро-
во бежали, что останавливались за много тысяч километров от родных мест,
в Заполярье. А потом к ним прибегали их родственники и знакомые, каким-
то невероятным образом достававшие разрешение на проживание в жутко
секретных и закрытых гарнизонах. Союзные республики, еще не бывшие,
но уже самостоятельные, начинали потихоньку требовать своих призывни-
ков обратно, и матросы начали массированно убегать по домам. Обстановка
становилась все более непонятной, но никто даже представить себе не мог,
что страна уже через год развалится окончательно и бесповоротно.
Весной того года мы сходили в автономку, после которой командира,
старпома и еще кого-то наградили «звездами шерифа», а уже ближе к осени
390
Часть вторая. Прощальный полет баклана
командира начали подводить к увольнению за «дискредитацию воинского
звания». Что самое удивительное, увольняли его за острое и искреннее же-
лание служить, а не копать ямы и строить заборы. Поэтому-то экипаж после
отпуска и занимался всем, чем возможно, начиная от ремонта камбуза и за-
канчивая строительством роддома, а командир сидел под домашним арестом.
Судьба же всего нашего экипажа была какой-то расплывчатой. Как само со-
бой разумеющееся, народ начали растаскивать по другим экипажам, менять
матросов и мичманов, откомандировывать офицеров к другим кораблям,
а к нам взамен засовывать всевозможный списанный и больной человече-
ский материал, годный только на шатанье по береговым нарядам.
В то утро меня после построения в казарме старпом и помощник подо-
звали к себе. Беседу начал помощник.
– Борисыч, тут такая проблема выскочила…
Я стоял молча и ждал. Проблема могла оказаться какой угодно, начи-
ная от срочного заступления в патруль и заканчивая не менее неожидан-
ным выходом в море.
– Нам месяц назад прикомандировали из экипажа Кончина матроса.
Заочно. Он в госпитале в Североморске лежал, а кончинцы корабль на за-
вод погнали в Двинск. Ну так его выписали.
Мне показалось, что я понял суть вопроса.
– Мне за ним в Североморск ехать?
Тут в разговор вступил старпом.
– Вечно ты, помоха, не можешь конкретно говорить. Значит, так, Бе-
лов. Ехать за ним не надо. Его уже привезли. Он у нас в казарме. А вот с ним
ехать придется.
У меня появилось чувство какой-то заковыристой засады.
– Куда?
– В Баку, Белов. Дело в том, что матроса Брыля списали с флота под-
чистую. С «желтым билетом». То есть, простым языком говоря, он психиче-
ски нездоров.
Я превратился в соляной столб. Я ожидал чего угодно, но только не та-
кого поворота.
– И я что, его туда повезу?
Старпом утвердительно кивнул головой.
– Именно ты. Мы прикидывали, но лучше кандидатуры, чем ты, не на-
шли.– Спасибо большое, – только и смог выговорить я. – А я могу отка-
заться?
Старпом усмехнулся.
– Конечно, можешь. Но тогда поедешь нести службу к Кончину в Се-
веродвинск на пару лет. Выбирай.
Крыть было нечем. Надо было соглашаться.
– Ясно. Еду. Когда?
Старпом повернулся к помощнику.
